Екатерина Насута – Эльфийский сыр (страница 66)
– Вскоре после развода мой клиент был признан умершим. Соответственно, лишен возможности подать апелляцию и выразить свое несогласие с решением суда. Восстановление его в правах влечет за собой и восстановление упущенных возможностей. С чем суд и согласился.
– Мы… не получали… повестки, – выдавила Маруся.
– Она была отправлена по последнему месту регистрации Любимы Вельяминовой.
Вот только не дошла.
– Ваша матушка имеет возможность снова начать бракоразводный процесс… – Дымов говорил спокойно, медленно, но почему-то складывалось ощущение, что разговор этот дается ему непросто. – Но я настоятельно рекомендовал бы подумать о заключении мирового соглашения.
Маруся не просто побледнела – она сделалась серой. И кажется, Иван что-то такое ощутил, если в зале вдруг потянуло…
Силой?
Иною силой, совершенно нечеловеческого толка. И люди, до того стоявшие рядом, кто-то продолжал снимать происходящее, вдруг сами попятились, расступились, освобождая проход. А Иван молча подхватил Марусю на руки и сказал:
– Знаете… поговорим об этом в другой обстановке.
– Он прав, Тась, – произнес Бер. – Это просто спектакль и…
– Не уходите! – возопил новоявленный папенька. – Я запрещаю вам! Как старший в роду, я требую подчиниться и…
– В жопу иди. – Таська выразительно погладила кулак.
– Я-то пойду… но я могу начать другой процесс… скажем, инициировать признание моей дорогой супруги недееспособной… а доказать ее недееспособность будет несложно. Как и доказать…
– А сам не боишься? Тоже под суд попасть. За…
– Не боюсь. – Вот теперь выражение его лица изменилось, исчезла маска благостности. – По моим делам сроки вышли… по всем пунктам вышли. А вот вы… думаю, мне будет несложно доказать, что две безголовые девицы не могут управлять родом. И что обязаны подчиняться решениям главы, которые идут только во благо этому роду и этим девицам…
Тварь.
Какая же он тварь…
– Но у вас есть выход. – Это сказал Свириденко, и тихо. И кажется, услышали его только Таська с Марусей. – Вы ведь знаете, что выход есть всегда…
– Мне говорили, что будет сложно. Что боль, и ярость, и пережитые невзгоды очерствили души моих близких, а потому порой мне придется быть жестким, даже жестоким. Но все, что делаю я, я делаю во благо и спасение невинных душ… – этот голос снова пел, обволакивая и лишая рассудка. И Таська заткнула уши. А потом не стала сопротивляться, когда и ее на руки подхватили.
– Чего? – спросила она.
– Ничего… просто вот… Ванька носит, и я хочу.
– Я тяжелая.
– Зато красивая… ой… я должен был сказать, что пушинка…
– Чугунная. – Таська не удержалась и хихикнула. Наверное, это было нервное, потому что ситуация такая… такая… дерьмовая.
А ей все равно весело.
– Я ж Волотов… нам только такие и носить. – Бер улыбался. И от этого на душе становилось легче. Даже верилось, что все будет…
– Бер. – Иван остановился на пороге. Задерживать или удерживать их никто не пытался. – Ты снимок сделаешь? Хотя… лучше бы еще кто-то был… человека три хотя бы в кадре. Надо было сразу, как приехали.
Он осторожно поставил Марусю и заглянул в глаза.
– Помочь? – На лестницу вышел Волотов. – Мелкий, ты бы предупредил, что тут такие страсти. Я Палыча, конечно, дерну, но сам знаешь, до чего он не любит, когда вот так срочно и сюрпризом.
– Сашку еще позвать надо…
– Это ваш кучер? Мне Вадик докладывался, что там какой-то конфликт возник… Сейчас позову. И Вадика тоже. Сколько людей надо?
– Чем больше, тем лучше. – Иван все еще придерживал Марусю за руки. – Свидетели…
– Тогда лучше нам прогуляться. – Ведагор спустился со ступеней. – Тут до домика охраны недалеко…
Иван снова подхватил Марусю.
Чтоб вас…
Ведь знали же, знали, что Свириденко гадость приготовил, но чтобы такую…
– Держись. – Бер вот взволнованным не выглядел. – И не хмурься. Если Вед Палыча дернет, он ваших местных сожрет без соли чисто за то, что от отдыха отвлекают… Это наш семейный адвокат. Я его боюсь. Честно говоря, только его и боюсь. У него глаза такие… И как говорить начинает, появляется ощущение, что ты редкостный идиот. Так вот…
Сидеть на чьих-то руках было приятно.
Особенно когда этот кто-то просто нес, а не пыхтел и жаловался, что Таське бы скинуть пару килограмм, а лучше пару десятков…
– Пришли, – сказал Ведагор.
А Бер тотчас заорал:
– Сашка, выходи! Нам сваливать пора!
Глава 27
О том, что маму волновать не стоит
Доктор, не молчите, скажите правду… почем я болен?
Снимки получились так себе. Дело даже не в разбитом и опухшем Сашкином носе, который вполне себе гармонировал с парой свежих фингалов, отчего вид его императорского величества был далек от величественного. Причем император наотрез отказался уступать место, сказав, что момент исторический и требует высочайшего присутствия.
В знак расположения.
Благословения.
И всяческого высочайшего одобрения творящегося беспредела.
Так же дело было и не в нарядах.
Боярские смотрелись роскошно и выделялись на фоне черных костюмов охраны, а все вместе подчеркивали хрупкую красоту эльфийского платья. Хорошо получилось. Контрастно.
Лицо вот у Маруси было таким… заледеневшим.
Нехорошим.
И Таська, на сестру поглядывая, хмурилась. Но улыбку для снимка выдавила. И переделать бы, но… Иван сильно подозревал, что изобразить счастье с должным градусом достоверности не выйдет ни у кого.
Сойдет.
Пользуясь наличием сотовой связи, он сбросил снимки бабушке. И, подумав немного, в свою ленту тоже кинул. Вполне себе публичное заявление по нынешним-то временам.
«Моя прекрасная невеста».
Надпись тоже кривоватая, пошлая в своей обыкновенности, но в голову ничего больше не лезло. Ему ж не для красоты, а для дела.
– Да что случилось-то? – Сашка свистнул и в воздухе заклубился туман, превращаясь в коня. Тот тоже поглядел вопросительно.
– Случилось. – Бер посмотрел на брата, который не сводил взгляда с Сашки. – Ведагор… знакомься… это Александр…
– Да знакомы… кажется?
– Кажется, – подтвердил Александр и руку протянул. – Все только кажется.
– Вот и я так подумал. – Ведагор руку пожал осторожно. – Значит… мальчик Саша из хорошей семьи?
– Хочешь сказать, что из плохой?
Бабушка не ответила…
А вот дядя трубку поднял и, раньше, чем Иван успел произнести хоть слово, рявкнул: