Екатерина Насута – Эльфийский сыр (страница 48)
– Как человек? Вроде ничего так… – Бер потер шею.
И подумал, что действительно ничего так… вот он бы точно на каторгу сослал за ту статейку… и теперь-то стыдно, и не отпускает мысль, что статейка эта в сетях теперь до скончания времен болтаться будет, потому что удалить что-то оттуда полностью нереально.
– Добрый… понимающий… и в целом так… а тебе зачем?
– Так… Аленку замуж выдать хочу.
Бер подавился пирожком. Подавился бы, но могучая лапища ударила в спину, выбивая и застрявший кусок, и дыхание.
– П-полегче…
– А чего? Она девка справная. Рукастая. Готовить умеет. Дом убирает…
Воображение нарисовало Аленку Сабурову в короне с мантией, но при этом с веником в одной руке и скалкой в другой.
– В травах знает… Сила опять же. С нею силы прибудет знаешь как?
– Не знаю…
– Много.
– Куда уж больше… но тут ты не меня спрашивай, а Сашку…
Нет, вроде его императорское величество с Аленкой гулять пошли, и, значит, как минимум отвращения она не вызывает, но… но что-то подсказывало Беру, что все не так просто.
– Видишь ли… – Он замялся, потому как обижать Степана не хотелось. – Он ведь… не из простых… старый род… там свои… особенности.
– Не по чину мы? – усмехнулся Степан кривовато.
– Ну… тут я не скажу. Сам понимаешь, за кого-то говорить – это… неправильно. Но проблемы возникнуть могут. Не без того… хотя… вероятно, если он что-то решит сделать, то и сделает.
За пару дней вряд ли можно хорошо узнать другого человека, но вот что-то подсказывало, что характер у его императорского величества был на диво упрямым.
– Только… если он Аленку заберет, то… там другая жизнь. Совсем другая. И многие не будут ей рады.
– Тю. – Степан даже выдохнул с облегчением. – Это ничего… это мы привыкшие. А обижать себя Аленка не даст… знаешь, как она коромыслом-то…
Воображение снова нарисовало Аленку на балу и с коромыслом для особо приветливых гостей.
– Боюсь, с коромыслом там нельзя…
– Найдутся и другие способы, – отмахнулся Степан. – Главное, чтоб человек хороший был… Слушай, а что там за мордовороты приехали?
– Где? – Бер даже привстал, но сосна пусть и была высока, но не настолько, чтоб разглядеть указанных мордоворотов.
– У Петровича… И он довольный, и тетка Анна довольная… а я глянул только, мать моя родная… там такие… во… – Степан нарисовал в воздухе квадрат. – А Петрович мне, что это доярки новые… Дояры то есть. А какие из них дояры? От них же за версту силой разит. Прям в носу засвербело.
И нос потер.
А потом жалобно-прежалобно сказал:
– Дай пирожка…
– А тебя что, не кормят?
– Ну… так-то кормят, но Аленка вон с утра с этим вашим Сашкой… а Семен с Серегой вернулись и все, что было, сожрали… батя вовсе в лес ушел. Сказал, что неспокойно ему. Так что полный бардак и жизненная неустроенность.
– И ты от бардака сбежал?
– Не сбежал. Отступил стратегически… Слушай, так что за они?
– Думаю, это чтоб комиссия не приставала и ферму не закрыла, – нашелся с ответом Бер. – Родственники Сашки. Дальние… он их позвал.
– Значит, нравится Аленка.
– С чего такой вывод? – Бер устроился у сосны, вытянув ноги и подумал, что хорошо-то… Пусть комары звенят и шея чешется, а палец, прорвавшийся на свободу, царапает кроссовку изнутри, но все равно хорошо.
Иррационально.
И молочко сладкое.
И истома такая, с легкой ломотой в костях да расслабленностью.
– Так… если мужик работать впрягся, и добровольно, стало быть, нравится ему женщина.
Вывод был неожиданным. Но Степана, кажется, обрадовал донельзя.
– Слушай… – Степан устроился рядом и пирожок взял уже без спроса. – А Иван обмолвился, что ты ее знаешь…
Он сунул телефон под нос.
– Аньку?
На круглой аватарке Дивнову получилось узнать не сразу.
– Знаю… ну как… они соседи с бабкой моей. То есть ее бабка и моя. Меня на лето отправляли. И Аньку тоже. В детстве вместе тусили… мы постарше, она из мелюзги. Потом и так случалось общаться. И в универе. А что?
– Так… – Степан чуть покраснел. – А позвонить ей можешь?
– Могу… телефон где-то был. А зачем?
– Ну… понимаешь… она какая-то грустная.
– Она?
– В последнем ролике. Так-то улыбается, бодро говорит, а все равно грустная. Я ж вижу…
Бер поглядел на Степана.
На телефон.
Опять на Степана. Тот был предельно серьезен.
– Еще написала, что, возможно, ролик последний и канал вообще закроет. Почему?
– Она тебе что, нравится?
Не то чтобы этот факт был таким уж удивительным. Анька – девчонка симпатичная, пусть и пухловата по современным канонам, но зато характер легкий.
И сама на позитиве.
И никогда-то не пыталась манерничать… Хотя вот Нютка ее недолюбливала, причем совершенно не ясно по какой причине. Тогда-то, кажется, Бер и перестал общаться.
Дурак.
– И чего спросить?
– Ну… спроси… не случилось ли чего? В целом так… просто… вдруг ей помощь нужна.
– И что? Поможешь?
– Если надо – помогу. Если обижает кто…
Глаза Степана потемнели, а голос сделался низким, утробным. И черты лица дрогнули, впрочем, не поплыли, только поморщился.
– Когда ж эта погань-то окончательно выйдет… – выдохнул он. – Ты позвони, ладно?
– Слушай… – Мысль была неожиданной, но показалась вдруг донельзя удачною. – А если ее сюда пригласить?