Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 96)
Охренеть.
Нет, серьёзно, охренеть… вот так и полностью. И надо бы держать лицо, делать вид, что всё именно так, как должно, но не получается.
Потому что…
Ладно, мёртвых коров, которых Бер скоренько так, с немалым энтузиазмом расписал то ли под хохлому, то ли ещё как, психика Ивана выдержала. В конце концов, почему бы и нет? Умертвия не против.
Боевые пловцы, которые этих коров седлали…
Тоже неплохие ребята.
И что Мишка Найдёнов устроился верхом на Менельтре, это даже почти нормально.
— Я дорогу показывать буду, — сказал он, придерживая гранатомёт. Ну и так на спину быку пару сумок, которые как-то вот подозрительно позвякивали, закинул.
Наверное, с вешками.
Чтобы остальные не потерялись.
Коровы взирали на Менельтора с восторгом. Яшка обиженно крутился, норовя оказаться рядом, и головою тряс, точно не понимал, что же произошло. Пловцы… не суетились.
Отнюдь.
— Харитон, тут остаёшься, с Петровичем. И Никольский тоже. Приглядите… а то мало ли что. Всё же женщины, — бородатый коротышка, осенив себя крестным знамением, со вздохом взобрался на спину коровы. Эта была какой-то особенно нарядной, с лазурно-серебряными узорами и серебра определённо было больше.
Можно сказать, зомби представительского класса.
Ну, как и дядюшкин бык, который дядюшку вроде как и признал. Или не дядюшку, а Василису, что появилась в старенькой военной форме и при автомате…
В общем, это всё понятное.
Обычное.
Туман и непривычно серьёзный Сашка в золотых доспехах на сказочного витязя похожий. Алёнка, тихо что-то ему говорящая.
Тропа эта.
Лес.
Осунувшийся и какой-то почерневший будто Ведагор, который раньше казался Ивану незыблимым, что скала. А он, оказывается, совсем даже не скала, но живой и устал. И ещё, кажется, болен или заражён. Иван не знает, как это правильно, когда человека коснулась тьма.
Та, в коробке.
В простой картонной коробке, перетянутой жёлтым скотчем. У неё ещё краешек примялся и размок слегка.
Этого уже хватит, чтобы охренеть?
Или ещё курган вот нужен, чтобы поднимался по-над головами. Земля, расступившаяся в стороны, подобно водам морским. И ступеньки. Черные гладкие ступеньки.
Главное, все спускаются по ним спокойненько, будто так оно и надо.
Ну и Иван спускался.
Дверь трогал.
Делился кровью… странное такое чувство. Одновременно и пугало его это подземелье, и тянуло, будто он, Иван, обязательно во что бы то ни было должен был заглянуть.
Заглянул.
И сперва ослеп от темноты, а потом тоже ослеп, но уже от света. И когда глаза к этому свету, такому ненастоящему, тяжёлому, привыкли, то увидел их.
Эльфийскую деву, тонкую, что ивовый прут. Она застыла, шагая, сжимая в одной руке лук, а в другой — три стрелы. И выражение лица её было строгим.
Решительным.
А напротив неё, улыбаясь так, мечтательно, собственным каким-то своим мыслям, замер парень. Он опирался на копьё, и Иван точно знал, что парень — отдыхает.
Что это всего мгновенье, отдыха…
Ещё одна девушка, в отличие от первой, в традиционных одеяниях, только хрустальные рукава завивались, спускаясь к земле змеями. И змеи же поднимали головы, вставая между нею и чем-то…
Хранители…
Хранители чего?
И почему они как те статуи, Вельяминовых… и застыли… здесь? Здесь, а не там?
— Это… это же… — он обернулся на Калегорма. — Это же не статуи, да? Не те, которые делают из камня… это вроде… них? Марусь, они как твои предки?
— Да, — Маруся взяла за руку. — Выглядят так же, но… но я не знала… не знала, что тут так.
— Никто не знал, — Калегорм переходил от одной статуи к другой, вглядываясь в лица. А потом застыл напротив того, на кого походил, словно капля воды.
Иван подумал что эльфы совсем даже не на одно лицо. Разве вот эти двое. И тихий вздох Калегорма исполнен печали. Даже смотреть неловко, но Иван смотрит.
А посол кланяется.
Низко.
И спрашивать… никто не осмеливается прервать тишину этой пещеры. Здесь боязно и дышать.
Иван не удержался и коснулся руки совсем юной девчонки, волосы которой были заплетены во множество косичек. И вздрогнул, потому что рука эта показалась тёплой.
А потом длинные хрустальные ресницы дрогнули.
И он охренел окончательно.
Разве статуи способны ожить?
Следом же раздался низкий протяжный гул. И земля содрогнулась, да так, что Иван едва успел подхватить Марусю. Дальняя же стена пещеры разошлась.
— Идите, — велел Калегорм и выставил руку, принимая раскрытой ладонью удар копьём. И хрустальное зазвенело, будто столкнулось с хрусталём же. — Спешите… пока есть ещё время.
Есть ли оно?
— Беги, — Иван подтолкнул Марусю к расщелине. — Бер, бери девчонок…
— А ты?
— Мы… попытаемся договориться! Как эльфы с эльфами! Эй, мы…
Он хотел сказать, что они свои.
Что…
Но успел увернуться от ледяной стрелы, сдержавшись, чтобы не ударить в ответ.
— Мы пришли с миром, — произнёс Калегорм на высоком. — Прошу вас… выслушайте… мы пришли…
Он поднял руки и замер.
— Стой, — хрустальный юноша перехватил руку девушки, уже готовой ударить. — Подожди…
Если они ожили, то почему не становятся… живыми полностью? Почему остаются прозрачными? Хрустальными?
— Ива-эн…
— Да понял я, — Иван поднял обе руки. — Мы действительно пришли с миром. И… нам по ходу помощь нужна. Древнее зло просыпается. Ну или уже проснулось. Или вот-вот. В общем, потом, если хотите, отношения выясним и всё такое вот…