Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 95)

— Бер, а в курганах делали там… двери?

— Зачем? — Береслав явно удивился вопросу.

— Не знаю. Войти там… выйти.

— Вот… как-то, знаешь, раньше не принято было в курганы входить. Живым в смысле. Мёртвым тоже выходить не стоило. Общественность могла неправильно понять такую активность.

— Плохо. Копать придётся… хотя… чего это я.

Ведагор даже сам смутился. И коробку на траву поставил, отметив, что трава под нею разом побелела. Ничего. Немного осталось. Он сделал шаг вперёд и коснулся земли.

Зачем дверь, если ему сила дана?

И земля расступилась.

Раскрылась глубокой трещиной. Легла ступенями, куда-то вниз, вглубь.

— Ух ты… а ты тоже так можешь? — тихо спросила Таська.

— Нет. У меня на такое точно силёнок не хватит… пока. Потом. Может быть. Когда-нибудь. Но это не точно.

А ступени ведь были.

Раньше. Земля расступилась именно там, где расступалась уже когда-то.

Ведагор знал этот камень, тёмный, с искрою, тяжелый, но такой тёплый и податливый. И коснувшись ступени, убедился, что за века тепло никуда-то не исчезло.

Вниз.

И ещё ниже.

Ступень за ступенью. Шаг за шагом… каменные стены вырастают выше и выше, а ступени ведут ниже и ниже. И на стенах этих то тут, то там вспыхивают да гаснут искрами то ли рисунки, то ли рунная вязь.

Или вовсе кажется?

Надо…

Шаг.

И ещё один.

И лестница всё же заканчивается, хотя мелькала дурная мыслишка, что эта лестница и до центра мира доведет. Но нет, только до запертых ворот.

— А знаешь… ты, по ходу, был прав. Двери есть, — Бер тоже спустился. — Вот только зачем их ставили? Чтобы можно было войти? Или выйти? И как их отворить… это же… Вань, это ваш мэллорн?

— Не наш, — Иван протиснулся вперед и положил руки на шелковую поверхность, которая переливалась так, словно и не было этих сотен лет под землёй. — Но да, он самый.

— И как его открыть?

— Понятия не имею.

— Кровью, — произнёс Калегорм. — Такие врата запираются на кровь.

— На чью?

— А вот сейчас и будем выяснять… так, давай с меня. Где мэллорн, там были и эльфы. А эльфы в жизни не закрыли бы что-то, не оставив себе шанса открыть, если вдруг понадобится, — Иван вытащил из кармана ножичек. — Извините, Калегорм, это…

— Это разумно, — спокойно ответил посол, зачем-то прижимаясь ухом к камню. Он и вздохнул с немалым облегчением. — Иногда… действительно нужно куда-то войти, когда иные пути оказываются закрыты.

Кровь впиталась в дерево и по серой поверхности поползли искры, точнее уже не искры, а тончайшие нити света, сплетаясь в рисунок, только…

— Позвольте и мне, — Калегорм сделал шаг, тесня Ивана. — Если это то, о чём я думаю…

— А о чём вы думаете? — уточнил Бер.

— Когда-то…

— Давным-давно… извини, Марусь, я не удержалась. Извините! — произнесла Анастасия. — Всё. Молчу. Это нервное! Я когда нервничаю, болтать начинаю…

Калегорм разрезал ладонь и приложил к дереву. Светящихся нитей стало больше.

Но дверь не открылась.

— Именно, что давным-давно… если верить летописям, то даже довольно часто, создавали двери, открыть которые можно было лишь вместе. Скажем, когда два рода объединялись, но…

— Не до конца верили друг другу?

— И это тоже, — не стал отрицать Калегорм. — Или вот затевалось некое общее дело, порой с иными… не с эльфами. И тогда создавали хранилище, дверь в которое запиралось не на кровь одного рода, а на несколько. Правда, двери делали всё же из древесины попроще. Да и в итоге опыт оказался неудачным.

— Почему? Так… кто там ещё быть может? — Анастасия огляделась и прищурилась. — Темновато тут… хотя оно светится.

— Пожалуй, я, — Ведагор подумал, что стоит передать коробку брату, но не стал. Поставил рядом. А сам рассёк ладонь. Он ощутил, как уходит она в дерево и вытягивается, вплетается в общий узор.

— Потому что однажды два человеческих рода заказали такую дверь. В общую сокровищницу, кажется, — спокойно ответил Калегорм.

— Моя очередь, да? Если тут наши земли, то…

— Погоди, — удержала Маруся. — Я старше. И мне начинать.

— Это не больно, — Иван протянул руку. — И крови надо капля.

— … потом один род перебил другой, оставив себе лишь малое дитя той, другой, крови. И с помощью её отпер запертую дверь…

— В общем, затея провалилась, — сделал вывод Бер. — Так, всё равно заперто… Тась? Может, там количество другое надо? Или концентрация? Она ж возрастом на спад идёт. А если не сработает, что будем делать?

— Думать, — сказал Ведагор, когда дверь осталась открытой. Кровь определённо нужна была, только…

Если не одна лишь кровь?

Если…

Он собрал шар из силы и поднёс к полотну, и по тому, как вспыхнуло, засияло то, понял — угадал.

— Сила! — подскочил младшенький. — Ну конечно… и я тоже вот… погоди.

Дверь и его силу приняла.

Иванову.

Калегорма… а потом, стоило прикоснуться к мэллорну девичьим пальцам, и по полотну прошла трещина.

— Эм… как-то… скрипит. Зловещненько, — Бер толкнул створку, и та поддалась с натужным скрипом. Да и шла туговато. — С другой стороны столько лет… зато можно твёрдо сказать, что оттуда никто не выходил. В последнее время так точно.

Внутри…

Дышалось тяжело.

Но стоило переступить порог, и сила, впитавшаяся в камни, расползлась, зажигая один за другим шары древних светильников.

— Так… с запасом энергии тут тоже не ахти, — младшенький положил руки на ближайший шар. — Кстати, лунный камень… эк они заморочились. И тут цепью… сейчас…

Ведагор покачал головой и, дотянувшись до ближайшего, влили силу. Камень вспыхнул ярким белесым светом, не слишком приятным для глаз, но зато хотя бы видно.

Свет облизал стены, неровные, явно сделанные наспех, когда важнее надёжность, нежели красота. Впрочем, с чего смотреть на стены, когда тот же свет, резкий и неживой, отражается, преломляется в гранях хрусталя, причудливым образом оживляя статуи.

— Ого… — выдохнул Бер. — Это же… это…

— Моё почтение, — Калегорм склонил голову. — Стражам границы…