Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 89)
— И много зачистил?
— С пяток наберется. Дальше пока велено не лезть, но так, людишек подтягиваем, оцепление ставим, чтоб ни одна падла не выскользнула.
— Предыдущие?
— Приняли честь по чести. Эвакуируем. Там по ходу серьёзно мозголомам работы будет. Никогда не видел настолько замороченных… так, ребята, этих вон выводим. Леди…
— Я остаюсь, — спокойно ответила Весняна и пальцы её оплели ладонь Лешего. — Так надо… и…
Она чуть склонила голову, а потом протянула руку:
— Воду свою дайте… пожалуйста.
— Дай, — подтвердил Леший.
Ребята Симакова поднимали людей, которые, кажется, так и не поняли, что происходит, но подчинялись приказам спокойно, равнодушно. Симаков же протянул флягу, которую Весняна открыла, чтобы легонечко дунуть в неё.
— Смешай с другой водой и умойся, — сказала она. — И ребят своих тоже. Лицо и руки. Тьма… оседает.
Симаков поглядел на флягу, поднёс к носу…
— Ты не нюхай, — князь отвлекся от созерцания битвы дружины вещего Олега с коварными недругами, которые норовили князя окружить. — А делай, что сказано. Ясно?
— Так точно! — Симаков вытянулся. — Леший… оно, конечно, дело твое… но там основной удар с другой стороны ждут. Мы-то задницу прикроем, но сил у нас не особо много…
— Это пока, — Софья Никитична погладила Даньку по голове. — Вот сейчас приедем и сил прибавится…
— Софьюшка?
— Тут недалеко… ещё километра два-три, но не больше пяти, — прикинула она. — Кладбище новое, да и мертвецы давно уж недовольны. Волнуются.
— Если вы про скотомогильник, то он уже восстал.
— Я просто про могильник, — Софья Никитична нарисовала могилку на задёрнутом водою стекле. — А скоты большею частью живы. Но нам пора. Нехорошо опаздывать. Неприлично… Лешенька, вы тут закончили меняться?
Ворон с ребятами давно уж просочились в салон и теперь пытались нацепить на руки браслеты. Морды у них, конечно, с потерпевшими не больно совпадали, однако Леший искренне надеялся, что слишком уж пристально никто сличать не станет.
— Да, Софья Никитична. А вы уверены, что надо?
— Ну… когда мертвецы хотят восстать, они восстанут. Поэтому весь вопрос лишь в том, сами или под моим управлением. Я, конечно, не настаиваю…
— Зря, — Симаков махнул рукой. — Совершенно зря… Пашка вон зомби-коровами управляет ныне… вы армией мертвецов. Не знаю, кто тут и что планировал, но надеюсь, нервы у него крепкие.
— Почему? — подала голос Данька, на мгновенье отвлекшись от сражения, тем паче, что Вещий Олег всех победил и, запрыгнув на коня, размахивал над головой мечом. Явно речь читал.
— Так… ещё свихнётся. А ненормальных, деточка, не судят…
— Деда?
— Не переживай… до суда он не доживёт, — сказала Софья Никитична. — В конце концов, мертвецы вовсе не обязаны соблюдать закон…
— Шеф, — шёпотом поинтересовался Ворон. — Ты б дитё высадил, что ли…
— Я всё слышу, — Данька обернулась и прищурила зеленющие, неестественно-яркие глаза. — Нехорошо за спиной человека обсуждать! Лучше расскажи чего…
— Чего? — удивился Ворон.
— Не знаю… вот деда про Вещего Олега рассказал…
— А я про принцессу могу…
— Которую дракон украл?
— Могу и про такую…
— И в башне заточил? — Данька взмахом руки отправила Вещего Олега в небытие вместе с дружиной и конём. Зато нарисовала высокую башню. — Дракона нарисуй только… и вот она сидела, сидела в башне, ждала принца, а он не шёл… и принцесса заскучала…
— Вот так, — одними губами произнёс Мазин, — и начинается большая часть историй о великих подвигах…
Глава 35
О некромантах, кладбищах и драконах
Софья Никитична прикрыла глаза, очень надеясь, что улыбка не исчезнет, и что никто-то не заметит её слабости.
Или силы?
Сила и слабость так похожи.
Сила накатывала. Волна за волной. Волна за волной… и волны эти заставили Якова хмуриться. Он нахохлился, сделавшись похожим на мрачного сыча. И кажется, нервничать начал.
Тьма… заставляет нервничать.
Пока не привыкнешь.
Вот и люди в автобусе, до того переговаривавшиеся тихо, замолчали. Только Данька продолжала рисовать на стекле картинки, сочиняя собственную сказку о храброй принцессе, победившей всех рыцарей, чтобы защитить дракона.
А и то и вправду, чего они…
У принцессы была коса и ещё меч, куда больше княжеского.
Сила…
Сила убаюкивала. Обнимала пуховым одеялом. Она ластилась, почуяв наконец того, кто способен её услышать. И шептала, шептала, жалуясь на людей, таких бестолковых.
Беспокойных.
И стоило чуть прислушаться к шёпоту, как он распался на многие голоса.
Имена.
— Данечка… — Софья Никитична сжала сиденье, и покрытие его треснуло, выпустивши наружу белые куски поролона. — Детонька… а ты можешь сделать так, чтобы на стекле можно было писать? И это сохранилось.
Столько имён.
Столько лиц.
А блокнот Софья Никитична не взяла, решив, что всё одно отберут. Но ничего, стёкол много. И имена пишутся, пишутся имена… Яков повторяет их шёпотом.
И не только он один.
— Проклятье… — кто-то из мальчиков, которые заменили собой потенциальных жертв, потряс рукой. — Камера, кажись, всё…
— Тьма, — ответила Софья Никитична. — Готовится выброс и большой.
Они ужа давно находились внутри волны.
И значит техника, даже самая лучшая, того и гляди откажет. Она и отказывала. И автобус, дёрнувшись всем телом, остановился. Жаль. Немного не успела дописать. Главное, что за окнами туман, и теперь он густой-густой. Непроглядный.
— На выход! — раздался грубый голос, несколько отвлёкший Софью Никитичну от мыслей.
— Софьюшка?
— Сейчас… Весняна, Даня, вы…
— Нас не увидят, — Весняна взяла Даньку за руку и потянулась к Лешеньке. Но тот покачал головой:
— Я с ребятами. Мне вон… сдать надо. Жертв. Думаю, меня отправят за ними следом… вряд ли далеко.