Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 77)

Первым из тумана показался огромный бычий череп с рогами, что раздавались в стороны, а потом уходили куда-то назад, почти смыкаясь над хребтиной. Череп был белый и светился зеленью, а в пустых глазницах пылало адское пламя. Потом Мнишек увидел другие кости. И другие черепа, коровьи, что выстроились следом за предводителем.

— М-матка б-боска! — воскликнул Франтишек, отчаянно крестясь.

— Зомби! — взвыл кто-то и потянулся было к пулемёту.

— Стоять! — рявкнул Мнишек. — Отступаем! К обочине… давай…

Воевать с восставшими он не подписывался! Тем паче на спине быка восседала женщина, причём одной рукой она цеплялась за выступающие ости позвоночника, а другой — придерживала автомат. Над женщиной клубилось зеленое свечение, да и в целом было похоже, что именно она управляла дьявольской тварью.

Нет уж, Мнишек не дурак, чтоб дорогу некроманту заступить.

Да и не только он пришёл к такому же выводу. Люди за спиной загомонили, спеша убраться с дороги.

Мужчину Михайло увидел не сразу, лишь когда тот вскинул руки, выпуская волну силы. И та наотмашь ударила по дороге, сметая и ограждения, и машины. Броневик, пусть старенький, но вполне себе крепкий и ходкий, просто опрокинуло, а в образовавшийся коридор бодрой рысью потянулось стадо мертвых коров.

Уже из придорожной канавы — Мнишек и сам не смог бы объяснить себе, как оказался в ней — он смотрел на эту, казавшуюся бесконечной, вереницу костей, обтянутых полуистлевшими шкурами и остатками серого мяса. Смотрел, сдерживая тошноту, не способный отвести взгляда, и молился. Пожалуй, впервые в жизни искренне молился.

Не только он.

Выбраться наёмники осмелились, когда совсем рассвело.

— А помнишь, нам говорили, — осипшим голосом произнёс Франтишек, — говорили, что место тут проклятое… что как кто ни придёт, так… мы ещё смеялись. Смеялись, да… а оно и вправду… проклятое… это… Михайло, ты не обижайся, но я… я деньги верну. Честно! Ты ж меня знаешь, что верну… почку продам, но…

— Чего?

Руки дрожали. Хотелось курить, а ведь давно уж бросил.

— Я лучше почку продам, чем в эту деревню сунусь, — Франтишек перекрестился. — И вообще… я в монастырь уйду. Наверное.

Идея вдруг показалась не такою и плохой.

В монастыре вон и стены намоленные. А ещё каменные, высокие. Монахи опять же… и некроманты в монастыри не лезут. Чего им там делать?

— Знаешь… на хрен, — Мнишек повернулся к дороге, на которой оседала пыль. — На хрен всё… я с тобой…

— Куда?

— В монастырь, чтоб его…

В конце концов, ему ещё в начале недели астропрогноз советовал пересмотреть жизненные приоритеты.

Автобусы выползали из предрассветного тумана. Разноцветные, разномастные, они всё одно казались какими-то до боли похожими. Останавливались они у рынка.

— Пришёл? — Тополев окинул Лешего насмешливым взглядом. — Это хорошо… это замечательно. На от.

И на шею Лешему повесили верёвочку с артефактом.

— Зачем? — он приподнял верёвочку пальцем.

— А чтоб у тебя мозги не отключило с непривычки. Ты ж хоть и одарённый, но поверь, лишним оно не будет.

Артефакт был явно незаконного производства, во всяком случае клейма Леший не обнаружил.

— А… чего?

— Того. Нам паника нужна? Не нужна. А люди тут нервные живут, беспокойные. Вот и приходится действовать подручными средствами.

Через ментальные подавители?

— Не бери в голову, — сказал Тополев и это прозвучало приказом. И Леший шкурой понял, что или он внемлет совету, или его прямо тут и положат.

Попытаются.

— Ага… добре тогда. А то как-то оно у вас тут… странно, что ли? И башка гудит, что с перепою.

— Вот-вот, — взгляд Тополева чуть смягчился. — Погоди чутка, оно и полегчает. В общем, расклад такой. Часам к восьми люди пойдут. Рассаживай. Смотри, у каждого будет пропуск. И дальше просто. С зеленым отправляешь в автобусы с зелёною меткой, с желтым — к жёлтым соответственно.

— А куда поедем?

— Так… в эвакуацию. Передали вон, что угроза какая-то. Хрен его знает, что за она, но приказ вышел. Мы о своих людях заботимся. В общем, по расчётам транспорта должно хватить, но если чего, пихай плотнее. Тут недалеко.

— До убежища?

Леший прикинул, что в целом Тополева он уберет без проблем. И тех четверых, что рядом держатся. Стало быть, не верит Тополев окружающему его спокойствию.

— До убежища, Лешенька, до него… а потом и сам собирайся. Вон, можешь с невестушкой своею… — он подмигнул. — И со стариками заодно уж, раз вы там сдружились.

— Да как… она ж вроде с ними. С бабкой Весны не ладится. Склочная, тварюга, — пожаловался Леший. — А старики так, прикольные… бабка вон пирожки печёт. Вкусные.

— Пирожки — да, определённо, аргумент. Ну да лады, вон, действуй…

И по плечу хлопнул.

В семь тридцать ожили громкоговорители. И над Осляпкино зазвучал бодрый женский голос:

— Внимание, внимание… объявлен режим чрезвычайной ситуации. Всем жителям надлежит к восьми часам…

Голос этот отдавался в висках ударами боли, и стало быть, подавители выкрутили на максимум.

— … взяв с собой документы и карты жителей…

Кто-то из стоявших рядом поморщился:

— Чего она орёт-то? Твою же ж…

У кого-то и кровь пошла из уха. А что они думали? Амулетики работали, но как-то вот через раз. Ибо не хрен с палёнкой связываться.

— Эй, — Лешего толкнули в спину. — К красным иди. Глыба тебе и сподмогнёт…

— Чего его… — раздался шёпот.

— А ты с Глыбой хочешь работать? Пускай вон новенький отдувается. Всё равно…

Зазвучала бодрая музыка, побуждающая к действию. А Леший задумался, справиться ли камера с туманом. И будет ли запись вообще? Вдруг да не только ментальные подавители стоят? Хотя артефакты глушить не должны, собственные ж их работают.

— Ты это… — уже знакомый тип с кривою ухмылкой сунул спортивную сумку. — Будешь сажать своих, нацепи вот.

— Что это?

— Браслетики. Не боись, сейчас дёргаться не станут.

— Это ж…

Блокираторы. Ни хрена ж себе…

— Мужик, — Лешего хлопнули по плечу. — Ты это… думай сам. Везёшь или вон едешь. А то можем устроить…

Изобразить страх сложно, особенно когда изнутри разрывает совсем иное чувство — желание вырвать глотку этому ублюдку, который совершенно точно понимал, что тут происходит.

Понимал и участвовал.

Возможно, что не впервые.

— Понял, — Леший забрал сумку. — Не подведу.

— От и правильно, — его ободряюще хлопнули по плечу. — Мужик ты вроде толковый… так что держись нас и будешь в шоколаде.

Главное, чтоб со звоном часов этот шоколад дерьмом не обернулся. Но тут уж Леший лично проследит, чтоб никто не ушёл. Он закинул сумку на плечо и пошёл к автобусам, заодно уж обходя собравшихся охранничков, чтоб камера взяла всех. Потом пригодится.