Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 44)
— Нет.
Потому что и вправду не боялась.
Чего их бояться. Они миленькие… пушистенькие. Особенно, которые панды. Так вообще прелесть. Василиса их в зоосаду видела. Ну и других, не панд, тоже. Один так мячик гонял.
Смешно было.
— От и ладно… а что за ярмарка-то? Ну… если не секрет.
— Да какой секрет… — начала было Василиса, потом опомнилась, что кое-какие обстоятельства являются не то, что секретом, но представляют из себя ту самую, государственную тайну, разглашение которой влечёт за собой срок. — Просто вот… пригласили… поручили. Нашей компании. Я в компании работаю! Пиаром занимаемся, проектами всякими… рекламой. Ну и ивенты устраиваем.
— Чего?
— Ярмарки, — Василиса пошевелила ногой, та шевелилась, но как-то очень нехотя. Блин, а ведь натурально же смеркается. Точнее смерклось почти даже. И её наверняка хватились уже.
Она вытащила телефон, но…
— Тут связи нет, — сказал Серега.
— Мне начинать бояться?
— Чего?
— Не знаю… тёмный лес, я одна беззащитная. И ты вот. Ты не маньяк? — запоздало шевельнулось в груди нехорошее предчувствие.
— Не-а… зуб даю! — он даже улыбнулся во всю ширину упомянутых зубов, явив их белых и ровных, и каких-то очень крупных. — Тут маньяки не водятся. Медведи только.
— Ну… медведи ладно.
А телефон едва светился. Батарея почти села. И позвонить надо…
— Связи тут нет, — повторил Серега. — Точнее есть, но местами и слабая. Слушай… а с чего тут затеяли? Ну, ярмарку?
— В Конюхах?
— На поле этом… кто его вам показал?
— Городское начальство, — Василиса потрясла телефон, но палочек не прибавилось.
Проклятье! А ведь была же. На поле точно была. Если нет, то… То как может быть в современном мире, чтоб и без связи?
— Мне надо идти, — Василиса прижала ботинки к груди. — Меня, наверное, ищут.
— Ага, — подтвердил Серёга. — Ходили туточки, орали, что оглашенные. Разбудили
И зевнул широко-широко.
Его, стало быть, разбудили, а Василису нет? Хотя чему удивляться. Была у нее особенность: засыпать так крепко, что ни будильник, ни иные шумы не способны были пробиться сквозь этот сон.
И вот снова
— Мне надо идти, — повторила она и ботинки к груди прижала.
Хорошие
Фирменные. Повышенной износостойкости. И дорогие, но теперь какие-то тяжёлые и неудобные. И промокли вот.
Но идти надо.
— Да куда ты пойдёшь, болезная, — сказал Серёга.
— Я не болезная, — Василиса возмутилась.
— Хорошо, не болезная, — согласился он. — просто лысая…
— Именно что просто лысая… — в конце концов, какое им всем дело до ее прически?
— А на кой? — поинтересовался Серёга и пояснил, хотя и так понятно. — Ну в смысле зачем ты лысая?
— Я так самовыражаюсь!
Серега хмыкнул и добавил:
— Ну как надоест самовыражаться, скажи. у нас тут есть один специалист… Такую косу отрастит, что все обзаведутся.
— Да не хочу я чтобы мне завидовали!
Серёга приподнял бровь.
— Меня всё устраивает. Я вообще выступаю против стереотипов о внешности женщины. И считаю, что внешность не главное, и волосы тоже. И вообще зачем я тут перед тобой распинаюсь? Мне домой пора. Давно! Так ты проводишь? К полю хотя бы.
Василиса очень надеялась, что строительство не замерло, и на поле кроме свежевозведенной сцены обнаружатся ещё и люди. Лучше бы знакомые.
А ещё лучше Кешка с Емелей. Пусть ворчать станут и даже наорут, но… Главное выбраться.
— Так ты…
В лесу темнело, и как-то очень быстро. Настолько, что она уже с трудом различала лицо Сереги.
— Проводишь? Пожалуйста…
Потому что сама она точно не выберется. Днём, может, дорогу и нашла бы, а теперь, когда вокруг видно всё слабо, ни за что.
Он вздохнул и сказал
— Только не ори. Это… Я людей не ем.
Чего?
Прежде чем Василиса успела осознать сказанное, фигура Сереги поплыла. А на месте его возник медведь.
Боится ли Василиса медведей?
Сейчас она ответила бы совсем иначе. И не заорала лишь потому, что… что и дышать-то забыла, как. Огромный зверь нависал над нею.
— Э… — выдавила Василиса и зачем-то вытянула руку. Может, желая проверить, существует ли зверь на самом деле, может, просто от ужаса мозг перемкнуло. Пальцы коснулись жёсткой шерсти и влажного отчего-то носа. Растопыренную пятерню опалило горячим дыханием, а потом и язык медвежий скользнул по ладони. Жёсткий какой…
— Э-это вы? — слегка заикаясь, уточнила она. — Вы… об-боротень.
Медведь кивнул и сел.
Вот… вот на четвереньках он был ещё вменяемых размеров. А теперь нависает. Василиса же терпеть не могла, когда над нею кто-то нависал.
— Вы… — она бы попятилась, но сзади было дерево. И тёмный лес.
Так.
Надо успокоиться. И… и в конце концов, оборотни — тоже люди. И нужно проявить толерантность. Или показать? Или что там с нею делают-то, с толерантностью?
Медведь не нападал.
И Василиса успокаивалась. Подумаешь… медведь… медведи, они, может, куда вменяемей некоторых клиентов, если так-то. И надо просто отнестись к ним с пониманием. У всех есть недостатки. Сама Василиса, например, конфеты в тумбочке у кровати хранит. И даже ест их иногда.
На ночь.
А Серега — медведь. Бывает.
Мысли успокоили.