Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 23)
Только… не любил Леший таким образам соответствовать. Но делать нечего.
— Заткнись, дура старая! — рявкнул он так, чтоб улица слышала. — Будут мне тут всякие полоумные указвать! А ты дед ничё так… Весняна где? А давай мы с тобой за здоровье накатим, а?
— А давай…
Накатили чаю.
Софья Никитична самолично заварочный чайник, белый в красный горох, на стол водрузила. А Данька, пыхтя не столько от тяжести, сколько от ответственности, и чашки расставила с блюдцами. Потом и баранки с булками поставила, и варенье.
И ушла.
Точнее была уведена Софьей Никитичной, которой потребовалась помощь вот прямо сейчас.
— Я уж опасался, что мне вас самому искать придётся, — сказал князь Чесменов, бросив в кружку три кусочка сахара. — Вы пейте, пейте… и рассказывайте.
И взгляд у него сделался добрым-предобрым.
Сразу вдруг вспомнилось, что про князя и взгляд его слухи ходили самые разные. Что он буквально взглядом этим душу наизнанку вывернуть способен. А потом назад завернуть.
Хотя…
Докладывать Лешему не впервой. А князь ещё и слушал внимательно. Только щурился и чаёк свой прихлёбывал, баранкой закусывая. Леший тоже, как докладывать прекратил, чаёк взял.
Хороший.
Всяко лучше той бурды, что с водой смешивается, образуя высокоэнергетический витаминизированный напиток по формуле один. Хотя два — ещё гаже.
— Ясно… — Чесменов пальчиком по столу постучал. — Труп мы у ваших заберем, пусть исследуют. А то жаловались, что ничего-то интересного не попадается… данные с камер тоже заберут…
— А барсука?
— Пусть лежит себе с миром. Я в молодые годы тоже чудил. Потом прошло.
Леший кивнул и выдохнул.
Вот почему-то доброго Чесменова он опасался куда сильнее, нежели объекта с его потенциально высочайшим гневом.
— Что до остального, то да, мальчика вытащить надо… — Чесменов опять задумался. — Хотя не уверен, что получится. На связь он давно не выходит, а значит, или раскрыли, или просто под зачистку забрали. Нехорошо…
Для мальчика — так точно нехорошо.
Но Леший пил чаёк.
И булку свежую жевал.
— С другой стороны, коль Сумароковы утверждают, что он жив, значит, ещё жив…
Булкой Леший подавился, и князь любезно постучал по спине.
— А… эти тут… каким…
— Не поверишь, случайное совпадение… хотя вот… чем больше думаю, тем… скажи, Алексей, ты никогда не думал, что окружающий нас мир может проявлять некоторую разумность, хоть и отличную от человеческой, и волю?
И поглядел снова по-доброму.
А Лешему подумалось, что то ли князь свихнулся, всё же возраст у него почтенный, то ли…
— Не думал, — честно ответил он.
— Череда совпадений там, череда совпадений тут… с другой стороны, какая, если подумать, разница? Главное, Сумароковы заинтересованы в том, чтобы мальчик вернулся в семью здоровым и по возможности целым. С его делами, конечно, будем разбираться, хотя уже та информация, которую он слил, многое искупает, да… многое…
И опять замолчал, задумавшись.
— Полезная?
— Очень… полагаю, в Империи на несколько родов станет меньше… торговля дропами. Создание. Поставка… и всё остальное. Это из обычного, так сказать. Ещё взятки, шантаж… устранение конкурентов. Торговля людьми. И последнее — почти в промышленных размерах. Под прикрытием работы на ряде предприятий. Да… не говоря уже о прочих мелочах…
Чай закончился быстро. И Чесменов сам долил.
— Мнится, что мальчик знает больше. Не всё и не всегда можно облечь в слова…
— Но где мне этого мальчика искать?
— Полагаю… — князь и себе чаю налил, добавивши сахару. — Искать нужды нет. Сегодня ментальные подавители заработали в усиленном режиме. А значит, день-два, может, через три, но нас всех отвезут куда-то… так что, Лёшенька, терпение… и ещё раз терпение.
— А…
— И да, дорогой мой… названый ты жених или как иначе, но Софьюшка к девочкам очень привязалась. Да и я, признаться… поэтому вздумаешь голову кому дурить…
И замолчал.
А улыбка стала до того доброй, что Леший едва чаем не подавился.
— Эй, хозяева! — донеслось со двора. — Есть кто дома…
— Явились, — скривился Чесменов. — Донесла…
— Думаете?
— А тут и думать нечего, Лёшенька. Наша соседка очень тесно сотрудничает, если так можно выразиться. Уж не знаю, выгоду ли ищет или по велению души. Но ты иди, пообщайся…
Леший кивнул и поднялся.
А тип знакомый.
Правда, в дневном свете он выглядел куда как презентабельней, нежели ночью. Харя круглая. Гладкая. И наглая до крайности. А происходит эта наглость от четверки мордоворотов, которые даже не пытаются делать вид, что случайно заглянули.
— Здорово, — сказал Леший, руку протягивая. И её приняли, пожали аккуратненько так, заодно кинувши лёгкое сканирующее заклятье. Ну да штатный медальон отразит.
И вернется заклятье с пониженным уровнем.
— И вам доброго дня… позвольте представиться. Тополев. Леонид Евгеньевич.
И руку стискивает. Ну, Леший осклабившись, тоже стиснул. Не так, чтоб пальцы сломать, но чтоб силу почувствовать.
— А вы кто?
— Так… Лёха я! — сказал он, позволяя Тополеву руку убрать. — Это… жених!
— Чей?
— Так… Весны моей. Весняны.
— Жених? — кажется, Тополева получилось удивить.
— Ну да! Она ж баба клёвая! — Леший оскалился ещё шире. — Я ж, как фотку увидал, так и сразу понял. Моя! Ну, мне батя ещё когда говорил, что если баба нравится, значится, твоё. Что когда твоё, то внутрях ёкнет. А тут сразу так и ёкнуло.
— Жених…
— Ну так-то да… правда, она пока морозится. Ясное дело. Баба же ж. Бабы, они сейчас вообще такие пошли… опасливые. Оно и понятно. Мужиков-то нормальных не найти.
— А ты нормальный?
— А то! Я вообще! — Леха себя в грудь стукнул. — Во!
— Во… — Тополев чуть скривился. — Стало быть, в сети познакомились?
Тонкий момент.