Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 119)

— Главное, чтоб он её сожрать не попытался. Этого точно не поймут, — Императрица подалась вперёд. — Может…

— Погоди! Видишь, не в когтях, а верхом… и ничего такая. Рыженькая. Ты как к рыженьким?

— Я? Я-то… не знаю пока. Блондинок вот недолюбливаю. Извини, это не про тебя…

Ну да, просто несостоявшаяся невеста была блондинкой.

— А миленькая девочка… такая вся… живая… и не боится. И не кричит. В обморок не падает. Может, даже вовсе не сбежит. Как думаешь? Вот посмотри, как она спокойно так по морде шлёпнула… интересно, из чьих такая? Зато понятно, чего он из дворца-то… вот нет бы прямо сказать! Мама, я невесту себе нашёл. Мама ж разве против? Нет, устраивают апокалипсисы с превращениями…

— И ударился змей оземь! — донесся весёлый голос. — И обратился добрым молодцем! Поцеловал деву в уста сахарные, а там честным пиром да за свадебку…

— За какую свадебку! Кто ж так-то… — возмутилась государыня. — Без предупреждения! Свадебку готовить надо, а не так вот… и честный пир с неба не валится! Его готовить надо. Так, нам нужны фрезии! Белые фрезии…

В момент, когда навстречу покатилась чёрная волна, Бер ясно осознал, что если ничего не сделает, то… практика закончится.

И всё-то закончится.

Вот возьмёт и разом. А оно ему надо? Он, может, только-только взрослеть начал. О жизни задумываться дальнейшей и всё такое, что там ещё взрослые и серьёзные люди делают?

Свадьба опять же.

И маму с Таськой знакомить надо. Или вот наоборот.

Меч волшебный в родовую сокровищницу пристраивать.

Отчёт писать… в общем, дел невпроворот. А тут бац и конец. Разве честно? И главное, Бер видел, как бледнеет Софья Никитична, вскидывая руки. Как дрожит, морщится воздух перед ней, выпуская встречную зелёную волну. И как разевает пасть костяной дракон, опалённый тленом, неспособный устоять пред чужою силой. И как та катится, спеша добраться до людей.

— Вот и всё, — Таська, которой же велено было находится там, у столба, где хоть как-то безопасно, вдруг оказалась рядом. — Как-то… обидно, что ли.

Не то слово.

Вот гвардейцы, что императора, что Волотовых, спешно объединяются, выталкивая щит, да только ясно же, что щит этот не выдержит. Первый удар — может хоть как-нибудь, а второй — точно не выдержит. И кривятся, корчат уродливые рожи шаманы.

Падает на колено чёрный эльф.

И Ванька трясёт головой, зажимает руками уши, а из левого, кажется, кровь потекла… и такая вот злость взяла, что внутри от этой злости будто треснуло что-то, такое, тяжёлое, мешающее.

— Хрен тебе… — Бер вдруг ощутил, как выплёскивает из него потоком сила, которой никогда-то не хватало, но тут…

И кажется, не только его вштырило, потому что Сашка, на несколько мгновений будто бы замерший, как-то медленно поднял руки. И рукава его вспыхнули белым пламенем, а потом красным. И поток огня полетел навстречу твари и тьме, а Бер отправил и свой следом, укрепляя.

Вот так.

Хрена!

Практика ещё не окончена, так что…

Он пропустил момент, когда Сашка превратился в… дракона?

— Он это серьёзно? — Бер и меч опустил от удивления, глядя как чешуйчатая зверюга — вот теперь понятно, почему он жрал, как не в себя — неловко взмахивает крыльями. Тоже чешуйчатыми. Крылья были тёмно-красными, в пурпур, а вот само тело — золотым. Интересно, натурально золотым или так, с виду? И линять Сашка будет? Если будет, а чешуя и вправду с золотом, то казне сплошной прибыток.

— Бер! — Ванька отвлёк от мыслей о том, стоит ли считать деньги, вырученные за реализацию драконьей чешуи личным доходом или же он в казну пойдёт. — Он сейчас… бахнет!

Дракон-Сашка чихнул.

И сила, которую Бер придерживал вроде, поспешила раскрыться, сплетаясь с Ванькиной в единое полотно. Бахнул Сашка, что говорится, от души. На мгновенье всё вокруг заволокло белым пламенем. Жаром полыхнуло даже сквозь щит и так, что эльфийский посол чихнул.

— Из-гвините, — произнёс он с лёгким прононсом. — Каг-жется, у меня и на рептилоидов… аллергия.

— Это всё город, — сказала Софья Никитична убеждённо. — Там экология плохая. Я вот, когда в городе жила, так тоже постоянно мучилась. То тополя цветут, то ещё какая ерунда приключается… а тут приехала, прямо как рукой сняло…

— Д-гумаете? — эльфийский посол потрогал переносицу. — Мне каг-жется, что это со мной что-то неладно… но… в любом случае я г-рад, что всё закончилось.

Пламя стекало по щиту и Бер, приобняв Таську — а чего она так стоит, будто сама напрашивается, чтобы приобняли — сказал:

— Не закончилось.

— Почему?

— Ну… мама меня учила, что после игры надо убраться. А здесь вон… уборки, похоже, не на один год…

И оглянулся, понимая, что прав. А ещё подумал, что волшебный меч — штука хорошая, но в уборке он не поможет.

— Фух, — Юлиана закрыла глаза и прислонилась к стене, чувствуя, что ещё немного и по этой самой стене сползёт. Сил не было совершенно. Но душу грело осознание, что она сделала это.

— Со свадебкой ты, кажись, переборщила… — сказал Криворученко, камеру скидывая. — Хотя вроде ничего так… романтишненько.

Поцелуй ко всеобщему одобрению случился, а что на фоне догорающего белого пламени, от света которого расползся туман, оставив после себя серое выжженное мертвечиной поле, так это мелочи. То тут, то там на поле высились горы костей. И присевший в уголочке шестикрылый дракон вполне вписывался в общий антураж.

— На от, — рядом оказался Семен и протянул кружку чего-то. — Не боись. Вода…

Вода оказалась ледяною и такой, что прямо волосы дыбом встали.

— Пойдём, ещё чего покажу… — Семен протянул руку. И Юлиана приняла, а потом опёрлась и подумала, что после такого репортажа, даже если её не восстановят, даже если вовсе сошлют, как грозился император, то и не страшно.

Поедет.

Хоть в ссылку, хоть…

— И ты тоже, человек с камерой, — Семен подхватил Юлиану, а потом вовсе на плечо посадил. Она только и смогла, что ойкнуть и в волосы вцепилась. Потом отпустила, смутившись. — Да держись, а то ещё свалишься.

— Я тяжёлая…

Семен только хмыкнул.

Идти оказалось недалеко. Как раз до того самого дракона, который возвышался и с близкого расстояния впечатлял куда сильнее, чем издали.

— Так, это что за… — вынырнул из ниоткуда парень в подкопченной броне.

— Охолони, — Семен выставил руку, не позволив отнять камеру. А там уж Криворученко спешно за спину спрятал и наклонился, готовый бежать. Всё же опыт съемок у него был немалый.

— Без прессы… — этот, в броне, нахмурился.

— Это личная. Императора, — сказал Семен. А Юлиана кивнула, подтверждая. Нет, ну сам же сказал — снимать. Она и снимала… — Не веришь — спроси…

Почему-то парень поглядел в сторону столба, где стоял государь-император со своею девицей и спрашивать не пошёл.

— Наша она, — Найдёнов подошёл неспешно. — У тебя щётки нету? Запутались… я вот говорил, запутаются…

Он сунул пальцы в золотые космы и дёрнул.

— Чтоб их…

— Найдёнов?

— Веселовский? Рад видеть, — Найдёнов протянул руку. — Тебя, значит, на усиление…

— Чего с тобой сделали⁈

— Эльфов видишь?

Эльфов Юлиана тоже успела снять, кажется, что-то даже откомментировала, но теперь удивилась, потому что впервые видела темнокожих эльфов. Что это именно эльфы сомнений не было. Они как-то очень уж по-эльфийски выглядели, особенно та, на коже которой расползались серебристые узоры с лилиями.

Очень красиво смотрелось на контрасте.

И волосы у них тоже белые.

Эльфонегативы какие-то, если так…