Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 113)

— Куда пойдёт? — интерес Юлианы не остался незамеченным.

Местечковый император взирал на Криворученко сверху вниз.

— Так… прямо в эфир. Сам звонил! — Криворученко поднял палец в небеса. — Сказал, чтоб, как полдень пробьёт, шёл и снимал. А я ему, как снимать, когда ведущего нету! Юльку медведи сожрали…

— Подавились, — сказал Император.

— А то. Я ему так и ответил, что наша Юлька любому медведю поперек горла встанет.

Семен обиженно заворчал, и Юлиана похлопала его по загривку, успокаивая. Нечего ей тут медведя нервировать пространными размышлениями.

— А он мне, мол, хрен с ней, с Юлькой… — вещал Криворученко своим обычным на диво ровным, усыплюящим тоном, который когда-то и не позволил ему сделать карьеру репортёра. — Сам всё снимешь. Мол, тут и без ведущего понятно будет… а чего понятно? Этот вовсе сбежал.

Он мотнул головой в сторону автобуса.

— Там хрень какая-то… ни подойти, ни подъехать. Спецэффектов на этой ярмарке аж с перебором. Небось, такой массовки и в Голливуде нету. Мертвяки натуральные такие, прям как живые! Так что, Юль, поработаешь, а? — Криворученко спросил с надеждою. — А то если съемку не начну, уволит же ж. А у меня семья. Дети. И жена тоже не того, пока денег нет…

Юлиане ненадолго даже стало жаль неизвестную ей жену Криворученко.

— А ты языкастая. Вон как трепаться начинаешь, так любая тема идёт, что по маслу…

— Меня уволили.

— Считай, восстановили. Самодержец я или как, — сказал Император, задумчиво щурясь. — В общем, если им эфир нужен, то дадим… волнения хотят… обстановку дестабилизировать, значит. Будет им эфир… Ты… как тебя?

— Криворученко…

— Снимаешь-то хоть нормально?

— Обижаете, — ничуть не обидевшись произнёс Криворученко. — Тут я бог…

Юлиана кивнула, подтверждая, что если не бог, то где-то очень рядом.

— А вы реконструкторы? — Криворученко, наконец, разглядел остальную гвардию. — На эту… на ярмарку? Которая про люли? Как её… говорил же… сейчас.

Он вытащил бумажку.

— Во! «Ай-люли-люли»… народной типа песни. Прикольно.

— А то! — Император приосанился. — Значит, так, Юлиана, бери своего Криворученко и давайте за нами, только в пекло самое не лезьте. Снимайте и главное, постарайся осветить так, чтоб народ не заволновался. Бодро. Живо. Позитивно! Не мне тебя учить. Ври, как в последний раз. Гвардия! Вперёд!

И поскакал.

— Это вообще кто? — поинтересовался Криворученко, камера в руках которого пикнула и ожила. Сама собою. Чтоб их… ещё и внешний контроль навесили.

— Подкозельский император…

— А у них там империя? — Криворученко самостоятельному поведению камеры не удивился и ловко развернулся, беря общий план. На общем плане колыхался сизый туман, в котором то тут, то там проглядывали смутные тени. Иные выбирались, превращаясь в полуистлевшие скелеты.

— У них там чего только нету… и император, и древнее зло, и конец света. Так, работаем.

Юлиана спрыгнула с Семена и, кое-как пригладив волосы, выдала:

— Доброго дня, дорогие зрители! До вас дошли слухи о моей пропаже, так вот, спешу обрадовать, что я нашлась!

И больше оптимизма в голосе.

А главное не думать, что снимать конец света в позитивном ключе — это как-то… чересчур.

— И сегодня приветствую вас на мероприятии без лишних слов поразившем меня в самое сердце размахом…

На другой стороне поля что-то да громыхнуло. И из тумана ввысь поднялись два светящихся столпа.

— … эта удивительная ярмарка…

— Ай, люли-люли, — одними губами подсказал Криворученко, чуть поводя камерой, чтобы захватить боевую гвардию императора, возглавляемую с одного фланга собственно императором, а с другого — Менельтором. Бык шёл, запрокинув голову, и огромные рога его лежали в одной плоскости со спиной, а сияние бычьей шерсти почти сливалось со светом, что исходил от змеевидных волос гвардейца. И только массивная труба гранотомета несколько выбивалась из общеисторической концепции.

— Ай, люли-люли, — послушно повторила Юлиана, чувствуя, как бегут по спине ручейки пота. — Сегодняшняя ярмарка посвящена великой победе русского оружия над силами тьмы! Совместными усилиями императорской гвардии и театра было решено провести реконструкцию этого, без всяких сомнений, великого сражения! Сейчас вы видите…

Она взглядом указала на левый фланг, где с рук императора срывались огненные хлысты, выкашивая шеренги мертвецов.

— … как личная дружина князя… — Юлиана запнулась, сообразив, что понятия не имеет, как этого князя звали, но потом решила, что это не так уж важно. — Идёт в атаку на мерзких половецко-монгольских татар. Орды их, предводительствуемые Чёрным ханом…

— Дракона снимать? — уточнил Криворученко.

— … принесли на Русь многие беды. И тогда…

Дракон шёл на бреющем. И более отвратной твари Юлиане видеть не случилось. А главное, что от дракона вверх тянулись нити черноты.

— … люди объединились, чтобы противостоять этой беде…

Что-то громыхнуло и вокруг дракона разлилось пламя, которое, впрочем, вскоре будто впиталось в тело твари, нисколько ей не повредив.

О драконе не думать.

Позитив. Нужен позитив.

— … и славные воины…

Государыня-императрица задумчиво читала доклад. Предварительный. Краткий. Очень краткий. Но и без того над короной светлых волос то и дело проскальзывали светлые искорки, выдававшие, что чтение это требовало от государыни немалых сил и самоконтроля.

— Как, — тихо спросила она, закрыв папку, и поглядела на Поржавского. — Если это правда, то… как такое могло произойти? Здесь и сейчас…

А ведь доклад лишь по самым верхам. Массивы данных только-только обрабатывать начали. И как подозревал Поржавский, в них, в этих массивах, далеко не всё есть.

В заговорах, как и в айсбергах, часто одна верхушка и видна.

— Государыня, — графиня Орловская, гофмейстрина и одна из ближайших подруг Её Императорского Величества, осмелилась войти в кабинет. — Вам… стоит на это посмотреть.

— Что ещё?

Кого другого императрица бы выставила, но на Орловскую лишь поглядела с печалью и смирением.

— Ваш сын кажется войну начал.

— С кем?

— Если верить репортажу, то с ордами половецко-монгольских татар.

— С кем-кем? — искры погасли, ибо удивление государыни оказалось сильнее гнева. — Откуда ты…

— Вам лучше посмотреть. Это сейчас по всем каналам. Причём явно искусственно. Где-то вещание перехватили…

Звонок пробился и к Поржавскому. По первой линии. И да, репортаж, точнее прямое включение, шло по всем каналам. И что куда хуже, в сети.

Стало быть, в айсберге он не ошибся.

Ничего. На любой айсберг свой ледокол найдётся, а этого Поржавский так не оставит. Распоряжения найти, откуда давят трансляцию, он отдал. Как и другие.

Посмотрим ещё, кто там взялся четвёртой властью распоряжаться.

— … и таким образом вы можете сами увидеть и оценить весь размах! — репортёрша была какая-то мятая, взъерошенная, но вполне себе знакомая.

Стало быть, не заблудилась, как на то уповали коллеги. Поржавский даже порадовался за неё, исключительно из мелко-злорадных чувств.

За спиной репортёрши колыхался серый туман, в котором виднелись шеренги мертвецов…

— Знаете, я ведь по монголам диссертацию защищала, — задумчиво произнесла графиня Орловская, вытащив из сумочки пакетик с семечками. — Хотите?