Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 94)
– А вы реконструкторы? – Мирон наконец разглядел остальную гвардию. – На эту… на ярмарку? Которая про люли? Как ее… – Он вытащил бумажку. – Во! «Ай-люли-люли»… народной типа песни. Прикольно.
– А то! – Император приосанился. – Значит, так, Юлиана, бери своего оператора и давайте за нами, только в пекло самое не лезьте. Снимайте и, главное, постарайся осветить так, чтоб народ не заволновался. Бодро. Живо. Позитивно! Не мне тебя учить. Ври, как в последний раз. Гвардия! Вперед!
И поскакал.
– Это вообще кто? – поинтересовался Криворученко, камера в руках которого пикнула и ожила.
Сама собою. Чтоб их… еще и внешний контроль навесили.
– Подкозельский император…
– А у них там империя? – Криворученко самостоятельному поведению камеры не удивился и ловко развернулся, беря общий план.
На общем плане колыхался сизый туман, в котором то тут, то там проглядывали смутные тени. Иные выбирались, превращаясь в полуистлевшие скелеты.
– У них чего только нету… И император, и древнее зло, и конец света. Так, работаем. – Юлиана спрыгнула с Семена и, кое-как пригладив волосы, выдала: – Доброго дня, дорогие зрители! До вас дошли слухи о моей пропаже, так вот, спешу обрадовать, что я нашлась!
И больше оптимизма в голосе.
И не думать, что снимать конец света в позитивном ключе – это как-то чересчур.
– И сегодня приветствую вас на мероприятии, без лишних слов поразившем меня в самое сердце размахом… – На другой стороне поля что-то громыхнуло, и из тумана ввысь поднялись два светящихся столпа. – …эта удивительная ярмарка…
– «Ай-люли-люли», – одними губами подсказал Криворученко, чуть поводя камерой, чтобы захватить боевую гвардию императора, возглавляемую с одного фланга собственно императором, а с другого – Менельтором.
Бык шел, запрокинув голову, и огромные рога его лежали в одной плоскости со спиной, а сияние бычьей шерсти почти сливалось со светом, что исходил от змеевидных волос гвардейца. И только массивная труба гранатомета несколько выбивалась из общеисторической концепции.
– «Ай-люли-люли», – послушно повторила Юлиана, чувствуя, как бегут по спине ручейки пота. – Сегодняшняя ярмарка посвящена великой победе русского оружия над силами тьмы! Совместными усилиями императорской гвардии и театра было решено провести реконструкцию этого, без всяких сомнений, великого сражения! Сейчас вы видите… – Она взглядом указала на левый фланг, где с рук императора срывались огненные хлысты, выкашивая шеренги мертвецов, – …как личная дружина князя, – Юлиана запнулась, сообразив, что понятия не имеет, как этого князя звали, но потом решила, что это не так уж важно, – идет в атаку на мерзких половецко-монгольских татар. Орды их, предводительствуемые Черным ханом…
– Дракона снимать? – уточнил Криворученко.
– …принесли на Русь многие беды. И тогда…
Дракон шел на бреющем. Более отвратной твари Юлиане видеть не случалось.
А главное, что от дракона вверх тянулись нити черноты.
– …люди объединились, чтобы противостоять этой беде…
Что-то громыхнуло, и вокруг дракона разлилось пламя, которое, впрочем, вскоре будто впиталось в тело твари, нисколько ей не повредив.
Так, не думать о драконе.
Позитив. Нужен позитив.
– …и славные воины…
Государыня-императрица задумчиво читала доклад. Предварительный. Краткий. Очень краткий. Но и без того над короной светлых волос то и дело проскальзывали светлые искорки, выдававшие, что чтение это требовало от государыни немалых сил и самоконтроля.
– Как, – тихо спросила она, закрыв папку, и поглядела на Поржавского. – Если это правда, то… как такое могло произойти? Здесь и сейчас…
А ведь доклад лишь по самым верхам. Массивы данных только-только обрабатывать начали. И как подозревал Поржавский, в них, в этих массивах, далеко не все есть.
В заговорах, как и в айсбергах, часто одна верхушка и видна.
– Государыня, – графиня Орловская, гофмейстерина и одна из ближайших подруг ее императорского величества, осмелилась войти в кабинет. – Вам стоит на это посмотреть.
– Что еще?
Кого другого императрица выставила бы, но на Орловскую лишь поглядела с печалью и смирением.
– Ваш сын, кажется, войну начал.
– С кем?
– Если верить репортажу, то с ордами половецко-монгольских татар.
– С ке-е-ем? – Искры погасли, ибо удивление государыни оказалось сильнее гнева. – Откуда ты…
– Вам лучше посмотреть. Это сейчас по всем каналам. Причем явно искусственно. Где-то вещание перехватили…
Звонок пробился и к Поржавскому. По первой линии. И да, прямое включение шло по всем каналам. И, что куда хуже, в сети.
Стало быть, в айсберге он не ошибся.
Ничего. На любой айсберг свой ледокол найдется, а этого Поржавский так не оставит. Распоряжение найти, откуда давят трансляцию, он отдал. Как и другие. Посмотрим еще, кто там взялся четвертой властью распоряжаться.
– …таким образом, вы можете сами увидеть и оценить весь размах! – Репортерша была какая-то мятая, взъерошенная, но вполне знакомая.
Стало быть, не заблудилась, как на то уповали коллеги. Поржавский даже порадовался за нее исключительно из мелко-злорадных чувств.
За спиной репортерши колыхался серый туман, в котором виднелись шеренги мертвецов…
– Знаете, я ведь по монголам диссертацию защищала, – задумчиво произнесла графиня Орловская, вытащив из сумочки пакетик с семечками. – Хотите?
Дамы покосились на Поржавского, и тот вежливо сказал:
– С радостью.
– …и степень достоверности! Какая проработка! Какая плотность иллюзии…
В протянутую руку репортерши упало копье. Точнее, это выглядело так, будто оно упало, а не девица успела поймать его в полете.
– Она не в курсе, что у иллюзий не бывает плотности? – уточнила императрица.
– Как и большая часть населения. – Орловская высыпала семечки в малахитовую шкатулку. А Поржавский-то гадал, для чего она в кабинете стоит. – К счастью…
– …и даже дракон!
– Это же… – охнула императрица, чуть семечкой не подавившись. – Как вы… откуда там некроманты?
– Два дракона! – поспешила уточнить репортерша. – И судя по тому, что происходит, второй за нас! – И она подпрыгнула от радости.
– Это же Софьюшка! – Орловская, растерявшись, щелкала семечки и шелуху сыпала прямо на паркет. – Там, на спине… Только поглядите!
Поржавский поглядел и вынужден был признать, что на спине второго существа, шестикрылого и какого-то одновременно ужасающего и притягательного, восседала новоявленная княгиня Чесменова-Кошкина.
Впрочем, и сам Чесменов был.
– На драконе и с мужем… – протянула Орловская. – А мой меня в свадебное повез на Бали! Что я на том Бали не видела?!
– Слушай, вот не говори… А мы вообще в Пермь отправились. На гвардейский смотр. Он с гвардией… отмечал свадьбу.
Ее императорское величество тяжко вздохнула и задумалась было о чем-то своем, императорско-женском, но была отвлечена бодрым голосом журналистки:
– …засадный полк князя ударил в тыл половецко-татарским монголам…
– Были же вроде половецко-монгольские татары, – с сомнением произнесла Орловская.
– Ай, Оленька, не придирайся. Какая разница?
– И вправду. Орда – она орда и есть.
– …смяв их оборону…
– А на чем они сидят-то? – Императрица прищурилась. – Надо экран побольше! Погоди…
Она пошарила под столом и вытащила пульт, после чего одна из панелей отъехала в сторону, и включился огромный, во всю стену, экран.