Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 91)
Сейчас он стал словно выше. И шире. Склонил голову, и обломок рога его окутался сиянием, впрочем, как и второй рог, целый, и свет пробежал по загривку, обволакивая все Яшкино тело.
– Ум-м-мр, – рявкнул бык и, подкинув себя, обеими копытами ударил в землю, и та снова встряхнулась.
А с нею – и притихшая было конопля, и тотчас по траве заструились стебли-змеи.
– Вставай давай, – Анна подхватила Степана, – надо…
Тяжелый, зараза… Как-то медведем он легче был. По ощущениям. Но надо дотянуть его до поля, тут всего ничего. А там конопля прикроет. Лишь бы не потоптали.
Боже, о чем она думает? Но у нее на производство планы, а если эти потопчут, планы придется корректировать…
Со стороны дороги донесся грохот, и Анна, повернувшись, с некоторым удивлением обнаружила странное творение чьей-то фантазии, похожее на броневик, правда, ей еще не встречались броневики, расписанные красно-золотыми цветами.
Хотя какая разница? Главное, что с брони его спрыгнули двое парней, причем в руке одного было ведерко с гранатами – так вот как правильно их носить-то! – а другой пулемет держал.
– Посторонись! – И этот, с пулеметом, просто втащил и Анну, и Степку на поле. – Идите к трактору… – И направление указал.
– Это… трактор? – спросила Анна у Стаса, наблюдавшего за вспышками пламени, то тут, то там прорывавшимися сквозь сизоватый туман.
Откуда тот взялся, Анна не поняла, потому что еще недавно тумана не было.
– Трактор. И немножко танк. Просто его доделать не успели. Что, братец, хреново? – заботливо поинтересовался Стас, поднимая вяло подергивавшегося Степана. – А я тебе говорил, не дури. Пей лекарство…
Анна молча прислонилась к горячему боку трактора.
– Там много мертвецов.
– А то… Места у нас, конечно, тихие, но это сейчас. А раньше кто только не хаживал. То царевы люди, то еще какие-то. И всем чего-то надо, и все потом недовольные, пока живые. А мертвыми так и ничего… вот и лежали себе. – Стас протянул флягу. – Заставь этого убогого выпить!
– Он не убогий, он храбрый! Он… он меня спас!
– А ты его.
– И что? Пей, – велела Анна, перехватив Степана за руку. – Вот только попробуй не выпить! Я тогда… не знаю, что с тобой сделаю. Ролик сниму. Экстремальный… Всегда мечтала грумером попробовать… начну с медведя.
И носом шмыгнула, поняв, что того и гляди расплачется.
Только не успела, потому что из кабины трактора выглянула хрупкая девушка с футляром от скрипки в руках. Да быть того не может! Хотя…
Стас аккуратно снял ее и поставил на землю.
– Уверена?
Девушка кивнула и, оглядевшись, пальчиком указала на крышу тракторотанка.
– А почему он без дула? – ляпнула Анна первое, что в голову пришло. – Если трактор-танк, а не броневик?
– Потому что еще маленький. Не выросло. Дуло у танков вырастает после первой взрослой линьки, когда нормальная броня появляется.
Объяснение в контексте общих событий показалось вполне логичным. Аэна же – точно она, Анна как-то попала на концерт – достала скрипку и, прикрыв глаза, осторожно коснулась струн смычком.
А Степка допил.
Сволочь он, вот как можно заставлять женщину волноваться? И в глазах – ни капли раскаяния, скорее уж готовность к дальнейшим подвигам.
Она хотела высказать, хотела…
Но музыка полилась, вплетаясь сразу и в шелест конопляного поля, и в бычий рев, перемежавшийся с хрустом, скрежетом и еще каким-то шумом. Она оплела и уняла прочие звуки, подчинив их своему течению. И лишь там, где-то на краю леса, долго сопротивлялся какой-то упрямый шаман. Звуки бубна пытались пробиться сквозь течение музыки, но потом и он замолчал.
И музыка переменилась, зажурчала, замурлыкала, уговаривая, успокаивая. Анна и успокоилась. Сразу и полностью. И не только она.
А все вокруг вдруг стало понятно. Очевидно. Правильно.
В том числе и человеческие лапы, которые обняли ее и прижали. И шепот над ухом:
– Спасибо.
И улыбка, которая сама собой вылезла.
Анна закрыла глаза и оперлась на Степку. Она ощущала некоторую усталость и все еще – страх, хотя, пожалуй, остаточный.
Все будет хорошо. Обязательно…
Искусство – это сила.
Глава 43,
«Охота – это спорт. Особенно когда патроны кончились, а медведь еще жив».
Калегорм подавил зевок и потер глаз – тот зудел, слезился и, кажется, тоже опухал, потому что смотреть им было почти невозможно. Причем именно левый. Правый вполне себе видел.
Ну, может, не в деталях, но то, как старший из Волотовых развел руками, а потом соединил их вместе, и окрестная земля затрещала, проседая и принимая в себя остатки кургана, Калегорм разглядел. А потом проморгался и решил, что чего он там не видел-то? Если подумать, то смотреть вроде даже и не на что. Сверху все по-прежнему, а по ощущениям сама гробница опускалась ниже и ниже.
До самых ли огненных глубин? Возможно, так оно и правильно, чтобы никто не потревожил покой. Тьма ушла, как сгинул и свет. Они сплелись воедино и просто растворились в нигде, после чего останки Святогора Волотова осыпались прахом.
И платье, рядом с останками лежавшее. И украшения, и все-то, что было сделано не из камня.
Кроме меча, который младший Волотов сжимал в руке, явно не понимая, что с ним делать.
А Ведагор, прислушавшись к чему-то, сказал:
– Уходить надо. Изнутри они, может, и запечатают, но снаружи тоже не мешало бы. На всякий случай.
Последнее, что Калегорм видел, это сердце тьмы, которое тоже осыпалось на пол белесым пеплом. Возможно, в другое время он бы прихватил частичку с собой. Или нет?
За дверью ждали эльфы, слегка утратившие прозрачность.
– Она ушла, да? – произнесла самая юная из них, вытягивая шею. – А они поцеловались?
– Эя!
– Что?
– Тебя только это интересует? – с показной суровостью поинтересовался Танлил, опознать которого получилось по листу папоротника.
– Не только. Но и это тоже. Интересно же, чем все закончилось!
– А с чего все началось? – спросила Анастасия Вельяминова. – Мне вот больше интересно, с чего началось. Расскажешь? И вы ведь не умрете? – Она осеклась, вдруг спохватившись. – Они не умрут? – И посмотрела на Калегорма, словно он знал ответ.
– Думаю, – на выручку пришел Ведагор, – нам стоит сперва подняться, а там и поговорим. Это место нужно опустить ниже, чтобы ни один фанатик археологии не добрался, не то что любитель.
– Тьмы больше нет, – сказала Луноликая Миэль, поправляя кувшинки в волосах. – Здесь теперь безопасно.
– Может, и так, – Ведагор, кажется, не совсем поверил, – но в любом случае нечего всяким там в родовых святынях копаться. Да и мало ли…
И все согласились, что таки «мало ли».
Поднимались с трудом. Одно дело, когда вниз идешь подвиг совершать, и совсем другое, когда вроде и совершил уже, и обратно надо, и все время вверх. Утомительное это дело, подвиги.
– Вот я ему говорила, говорила же, что не надо так закапываться, – ворчала Миэль, – а он мне – так надежнее, никто не найдет. А нам как выбраться?
– Изначально не предполагалось, что мы выберемся. И я не уверен, что этот эффект продлится долго.
– Не занудствуй.
– Я не занудствую, а здраво смотрю на вещи.
– Медведь, вот тебя и тысяча лет не исправила! Ты только начинаешь говорить, а у меня уже глаза слипаются…