Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 45)
– Верно.
Тьма пронизывала дом.
Какая-то… каменная некромантия, что ли?
– Не волнуйтесь, она не тронет вас. Она даже может забрать ту часть, которую вы посадили на поводок. Мой отец довольно наивен – мужчинам часто не достает гибкости. Так вот, Завьянцев и раскопал то, что счел доказательством своей теории.
– Покажете?
– Конечно. А отцу не показала. Он меня очень огорчил тогда… и потом. Вот.
Гостиная.
И ощущение, что комната эта застыла во времени. Лет… пятьдесят? Шестьдесят? Все сто? Темное дерево и легчайшая вуаль пыли, стирающая острые грани. Сумрак в зеркалах. Тяжеловесная мебель по моде прошлого века, и тут же – шелковые ширмы в псевдояпонском стиле.
Впрочем, внимание Ведагора привлекли не они, но высокий столик. И предмет, на этом столике лежащий. Сперва он показался просто куском угля, кривоватым, чуть обломанным, и в разломе виднелась неровная сланцевая структура этого куска.
– Он думал, что это зуб дракона, представляете? – Офелия осторожно взяла осколок в руку. – Я читала дневники, письма. Он писал о находке и в Москву, и в Петербург. Всем знакомым и незнакомым, в академию наук… Никто не ответил. Наверное, его сочли провинциальным дурачком, увлеченным наукой, но ничего-то в ней не разумеющим.
Из обломка сочилась тьма.
Будто кровь, она падала на пол, чтобы впитаться в него и уже расползтись дальше.
– В столицах больше не верили в Черного хана. То есть верили, что такой был и земли разорял, все же множество свидетельств. Но это… обычно. Да? Нормально даже, если подумать, для того времени… – Сейчас, сбросив маску папиной доченьки, она, пожалуй, нравилась Ведагору куда больше. – Но магия, мистика и драконы… драконы в историческую канву точно не вписывались. Хочешь подержать?
– Нет. – Ведагор покачал головой. – Что это на самом деле?
– Сердце. Осколок сердца. Верите, что даже у тьмы есть сердце? И когда-то давно его разбили. Человек бы умер, а она жива, только сердце болит… Я нашла его на чердаке. Плакала, плакала… сильно плакала. И хотела, чтобы она умерла. А потом поняла, что могу это сделать. – И сделала. – Когда я взяла эту вещь в руки, многое стало иначе. – Офелия прижала обломок к щеке и зажмурилась. – И многое еще станет… А будет еще иначе, когда я получу вторую часть. Тогда сердце станет целым. И боль утихнет.
– А вы знаете, где эта часть?
– Конечно, – ответила Офелия. – И знаю, что ты поможешь ее получить. Если, конечно, не хочешь, чтобы все здесь умерли. Это будет немного неловко, но… – Глаза ее заволокла тьма. – Но у тебя еще есть время. У нас всех есть еще немного времени.
Глава 22
«Узнав о неверности своей жены, оскорбленный до глубины души князь Н. собрал вещи и гордо ушел к любовнице».
Парень с трудом держался на ногах. И взгляд такой… расплывчатый.
И Глыба, положивший руку на плечо, ухмыляется превыразительно.
– Программиста вызывали? – поинтересовался он, парня подтолкнувши.
Да так, что тот за порог зацепился, и полетел бы мордою в пол, когда б не Леший.
Леший плечо подставил, а заодно физию сверил. Описанию и кривобокому снимку объекта физия соответствовала.
– Экий неуклюжий, – сказал он, подхватывая объект под руку, чтобы препоручить князю. – Точно программист?
– Ага… забухал. Но не беспокойтеся, шеф велел сказать, что все сделает в лучшем виде.
Но к тому, что Глыба следом двинется, Леший готов не был. Тот смерил Лешего придирчивым взглядом, под которым пришлось сгорбиться, чтоб не вызывать в дурной голове не менее дурного желания выяснить, кто тут главнее.
– А… ты чего?
– Велено проследить, – важно сказал Глыба и сделал козу Даньке, которая из-за спины Лешего высунулась и снова спряталась. – А то ж дело такое, еще опозорит хозяина.
Парень вздрогнул и сжался.
Где бы он ни был, там его явно не пряниками потчевали. Впрочем, это уже не Лешего заботы. А вот что с Глыбой делать… Тут валить? В лес выманить?
Следовало его еще в прошлый раз прикопать, а не разводить политесы…
– Это вы! – Выглянувшая Софья Никитична всплеснула руками. – Какая радость! А я пирожков напекла! Пирожки будете?
Пирожки и вправду имелись. Очумелый запах сдобы кружил голову, намекая на тихий семейный вечер, и в душе Лешего поднялось раздражение. Вечер был бы, если б не этот…
Хотя… Подвал в доме имелся. А труп и по кускам вынести можно, если так-то.
– Пирожки с малиновым вареньем! Вот я всегда варенье варю правильно, – Софья Никитична, чудом ввернувшись между Лешим и Глыбой, взяла последнего под локоток. – Вот вы как варенье варите?
– Я? – Глыба искренне удивился.
И растерялся.
Леший тоже растерялся бы, если б ему такой вопрос задали.
– Воду добавляете или нет? Понимаете, некоторые полагают, что воду в варенье надобно добавлять всенепременно, что без нее сахар толком не растворится и ягода не прокипит должным образом. Но это все заблуждение, в правильной варке варенья вода – совершенно лишний компонент. А чтобы варенье не плесневело, надобно в баночку, прямо на него, положить листок плотной бумаги, пропитанный ромом!
– Ромом! – Глыба уловил правильное слово и оживился. – А варенье тоже с ромом?
– Можно, но мне не нравится. А вот если хотите, я наливочку домашнюю делаю. Прелестнейшую… Пройдемте на кухню. Яшеньке не стоит мешать. Очень он не любит, когда кто-то под руку лезет. Прям весь переживательный становится.
Переживательный князь Чесменов меж тем утащил особо ценного свидетеля в комнату, где выдал ему ноутбук.
Вот знать бы наперед, не заорет ли парень? И поверит ли?
– Дядь Леша, – Данька подергала за рукав, – а тебе чаю сделать?
– Чаю… Ты, может, пока наверх пойди или на улицу. А то…
– Не, – Данька мотнула головой, – бабушка Соня сказала, чтоб ты тоже не лез и не мешался. Чтоб тут с дедом Яшей чаю попил. А ей поработать надо.
Леший покосился на кухню, откуда доносился радостный щебет Софьи Никитичны, и подумал, что если так-то, то можно и чаю.
Когда некромант решает поработать, оно и вправду лучше не мешаться.
– Так чаю принесть? Я на всех. И пирожков…
– А останутся? Этот вон жрет как не в себя…
– Не, бабушка Софья сказала, что ему человеческой еды уже не надо будет. Что он так обойдется. А пирожки вкусные! Я сама пекла!
– Тогда неси, – согласился Леший и бочком, бочком двинулся прочь от кухни.
Последнее, что он увидел, – как Софья Никитична подносит Глыбе рюмочку с настойкой нежно-розового оттенка.
– А, Лешенька. – Яков Павлович снял очки, – мы тут с молодым человеком беседовать пытаемся, а он сопротивляется.
– Пытать нельзя, – на всякий случай предупредил Леший. – Мне его целым доставить надобно.
Парень вздрогнул и поднял ноут, словно пытаясь им защититься.
– Я ничего не сказал!
– Умница какая! – восхитился князь Чесменов. – Кому?
– Т-тополеву… он… п-приказал вас пробить.
– И ты…
– Я знаю, кто вы, – парень вцепился в ноутбук побелевшими пальцами, – вы князь Чесменов…
– И как узнал?
– П-по снимкам… там вы иначе выглядите… немного. Но я п-программку написал одну для п-поиска… п-по лицам. П-по чертам. Она сличает точки разные… контрольные. Расстояния. От носа до верхней губы, от скул до границы глаза… Там двадцать точек. И сочетание уникально, – парень чуть успокоился и заговорил ровнее. – Даже пластику, если легкую сделали, берет. Точки-то не изменяются почти…
– Чудесно. – Чесменов поднялся. – Лешенька, помоги девочке.