Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 110)
Быстрее. Еще быстрее…
– Снимай, Криворученко! Снимай, мать твою…
– Юлька, – Юлиану выдернули, – хватит уже! Пошли…
Силищи у него немеряно, хотя за руку держит осторожно, бережно даже. А и вправду, сколько можно. Она ведь тоже имеет право отдохнуть.
Просто отдохнуть.
– Ань, а ты пойдешь?
– Танцевать? – Анна обернулась.
– И танцевать… Но так-то замуж.
Вот… не мог предупредить. Она бы съемку сделала. Анна оглянулась, но Юлиану не нашла, а потом подумала, что и к лучшему. Почему-то это выкладывать не хотелось.
– Я подумаю, – сказала она и протянула руку.
– Так, еще немного… Эля, ты уверена?
– Глаш, я вот скорее тебя побрить хочу, чем его! Он милый, а ты стерва…
– Ну я же не нарочно.
– Не нарочно она… Между прочим, я его еще не простила.
– Быка?
– Братца твоего. Гад он.
– Но ведь любишь?
– Люблю.
– Клянусь, мешаться не стану, я…
– А! Девчонки! – Парень в красной косоворотке перехватил Глашку за талию. – Я ее чутка украду… ненадолго. Можно?
– Нельзя!
– Нужно! – возразила Эля и пробурчала в спину: – Мешаться она не станет, ага… Замуж тебе надо. Будешь тогда мужа воспитывать, а не меня, правильно?
– М-му, – не очень уверенно ответил эльфийский бык, подставляя плечи.
– Вот и я о том же. Энергии в ней много, а приложить некуда. Но ничего… Так, дорогой, почти уже закончили. И нечего страдать. В мужике главное не рога! А ты, Рапунцель, не дергайся. Масло впитаться должно, тогда и подействует. Я тебя потом расчешу. Сходи лучше за Афанасием, а мы пока образ доработаем.
Эля отступила, разглядывая дело рук своих.
Шкура, что пряталась под клочковатой шерстью, оказалась угольно-черною, но будто изукрашенною сложным узором серебра. То ли веточки, то ли спирали. И они сочетались со шрамами, которые во множестве покрывали шкуру. Ничего. Шрамы украшают мужчину, даже когда он бык.
– На татухи похоже, – заключила она. – И с рогом гармонируют. Тебе не тяжко?
– М-му. – Яшка мотнул головой и почесал железный рог о столб, который от этакой вольности слегка накренился.
Рог получился хорошим. Иссиня-черный, почти в тон шкуры, а ближе к краю, где заострялся кончик, появлялся оттенок серебра.
– Тогда ладно. Сейчас Афанасий явится, и пойдете знакомиться. Ты, главное, не тушуйся… – Яшка покосился на свое отражение в зеркале. – А что братец твой другой, так это хорошо. Оно как в жизни. Одним давай волосатых и мягких бруталов, а другим – бритых с ярко выраженной маскулинностью…
– Эля, звала? – Афанасий подходил с осторожностью.
– Знакомься. Это Яшка. – Бык склонил голову. – У него дело есть… В общем, надо с девушкой познакомиться.
– С девушкой?
– Вон с той. Рогатой. Видишь? А он стесняется. Помоги.
– Я?
– Ты, Афанасий. Ты! Должна же от тебя польза быть… Иди с ним, подведешь, представишь. И споешь! Только что-то романтичное…
– Эль…
– Чего?
– А ты замуж за меня пойдешь?
– Пойду, – сказала она решительно. – Только сперва сестру твою выдадим.
– А где…
– Вон, – Элька указала куда-то в хоровод, – видишь, танцует… И я бы тоже. Так что давай, Афанасий, не подведи. Яшенька ранимый очень. – Бык вздохнул и потупился. – Стесняется, что у него рог сломанный…
– Рог – это фигня, – Афанасий закинул здоровую руку на загривок, – мне тут один человек сказал, что рука – тоже фигня, главное – яйца.
– Чего?
– Ну… образно. Или как-то так. В общем, план такой…
– Матушка, это Алена, моя невеста, и если ты против…
– Рада познакомиться. – Матушка обняла Аленку, поцеловала в щеку. – А остальное потом решим. Ночь хорошая, а я тысячу лет не танцевала!
И упорхнула в хоровод.
Не одна.
– Это… чего с нею?! Это кто с нею…
– Стоять! – Аленка повисла на локте. – Какая разница? Тут все свои. А твоя мама – молодая красивая женщина и имеет полное право водить хороводы без твоего разрешения.
– Да, но…
Князь Булагин, из свитских, держал ее за руку и что-то говорил. Судя по матушкиному выражению лица, речь шла не о большой политике, и не о малой. И даже не об экономике…
Точно камень надо ставить.
Большой. Очень большой.
С другой стороны… Князь рода древнего, но даже не это важно – главное, человек он неплохой. Надежный. Спокойный. И смотрит-то как…
Но камень все равно ставить надо. А надпись с подсветкой, чтоб потом не было жалоб, что не видать, чего написано.
– О чем думаешь? – Аленка дернула за руку.
И отвлекла…
Министр внутренних дел, устав слушать жену, просто подхватил ее и закружил… Серьезный же человек! А она, кажется, только успокоилась…
– Камень, – решительно сказал Александр, – нужно поставить. А в Подкозельске заповедную зону организовать. С ограниченным доступом.
– Почему?
– Знаю я этих. Сперва сюда понаедут, потом туда попрутся. Сыр сожрут. А я как?
– М-му… – Яшка остановился в трех шагах от белоснежки.
Корова глянула на него и отвернулась. Правда, потом снова глянула. И опять отвернулась.