Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 109)
– Да?!
Любима кивнула. А потом сказала:
– Там костры развели. Маруся уверила, что всю ночь гореть будут. И если хочешь… – Она протянула руку.
– Хочу, – честно ответил Калегорм, руку принимая. – Но как же дом? За ним надо присматривать.
– Ай, он сам за собой присмотрит. Купель вон раскололась на части…
– Кстати, их можно будет продать. Редкий материал. Дорогой…
И вырученного хватит на модернизацию хозяйства. Нет, позже компенсации придут, но тяжбы затянутся надолго, а деньги нужны быстро.
– Вот, говорю же, не только юрист. Но я к тому, что сторожить там особо нечего. И вообще тут Петрович с Анной будут. Она сказала, что разложит свой костер, на берегу. И что ночь хорошая, редкая, не стоит ее тратить попусту…
И Калегорм, прислушавшись, понял, что и вправду не стоит.
Сила, выплеснувшаяся в мир, кружила, манила, шептала, обещая… что? Толком и не понять. Но Калегорм точно знал, что свой шанс не упустит.
Надо будет только отписать, чтобы нового посла прислали.
Но это завтра, все завтра… или послезавтра.
Жизнь, она ведь длинная. И осознание этого факта радовало.
Эпилог
Менельтор серебряной горой возвышался по-над золотистыми коровами. В свете костров, которые развели тут же, то ли огородив ярмарку, то ли отгородившись от поля, где студеная вода смывала остатки темной силы, шерсть эльфийских коров сияла. Это сияние преисполняло их чувством собственного превосходства, заставляя поглядывать на всех прочих словно бы свысока. И те, кому не повезло с шерстью и размерами, смущались.
Кроме белоснежки.
Она только фыркнула и, легким движением зада развалив хлипкую загородку, отошла в сторону, делая вид, что происходящее на краю поля ей совершенно неинтересно. Категорически даже.
А что поглядывает, так это чтобы быть в курсе дел.
– Хорошо-то как… – Александр вздохнул и Аленку сгреб, раздумывая, сколько еще осталось времени и этой свободы.
Матушка наверняка видела репортаж. Его, если верить креативщикам – забавные ребята, с придурью, – полстраны видело. А тем, кто не досмотрел, потом перескажут. Авторски.
Вот и гадай, когда матушка нагрянет к общему веселью. Если вертолет возьмет, то очень скоро. Возвращаться не то чтобы не хотелось, но… Дела и империю, в отличие от кареты, на коня не оставишь, хотя Александр и не отказался бы.
– Красиво поют. – Аленка пристроила голову на плечо. – Анна сказала, что этой ночью многие нити свяжутся. И надо будет земли дать, чтобы было где зацепиться.
– Дадим, – пообещал Сашка. – Лично прослежу, чтоб никто не обидел…
Голоса водяниц звенели ручьями, и хоровод девиц в белых платьях с длинными рукавами вился по-над землей. А от сцены летела музыка, вплетаясь в мелодию, дополняя, направляя ее. И тонкая фигурка скрипачки, освещаемая лишь языками костров, казалась вовсе неземною.
– И где это Стас птицу раскопал? – Аленка прищурилась. – Я думала, их уж и не осталось…
– Вроде человек.
– А в душе птица. Гамаюн… Они с людьми не больно-то ладят, сторонятся. Слишком чуткие. Оттого и больно бывает. Но Стас уже решил, что дом отдельно поставит. Да и у нас ее никто не обидит. И брату ее тоже, думаю, смогу помочь. Огнецветы кое-где сохранились, их только пересадить надобно…
– Пересадим.
– И ты будешь?
– Если понадобится. – Александр пожал плечами. – Вон, поле вспахал, значит, и с огнецветами справлюсь.
Скрипка и вправду пела как-то совсем уж по-человечески.
– Между прочим, мировая знаменитость, – сказал Александр, с трудом сдерживаясь, чтобы не закрыть глаза и не поддаться этой обманчиво легкой музыке.
Спина прямо зачесалась. Того и гляди выпустит крылья и улетит далеко-далеко… А нельзя. Улететь-то ерунда, а вернуться как? У него ж дела. Разбирательства.
Из того, что князь сбросил, видно, что затянутся они надолго. И не потому, что Александр выгородить кого-то хочет, нет. Скорее уж пока всю информацию разгребут. А чем дальше, тем оно сложнее будет.
Защитники подключатся, и наши, и международные. Про права вспомнят. Свободы.
Только что-то они о них не помнили, когда людей десятками изводили. И с этим тоже надо будет что-то делать. Компенсации… а за чей счет? Ладно, на компенсации можно будет имущество конфискованное пустить. Но аресты накладывать сразу и на все, а то окажется, что это не заговорщиков, а людей совершенно посторонних.
В общем, чистить эти конюшни и чистить…
Может, ну его? И вправду крылами да огнем… Небось драконы конвенций о правах не подписывали. Или…
К женским голосам присоединился мужской. И такой тягуче-бархатный, что по спине мурашки пробрали. А что поет, не понять. Что-то оперное, душевное, но гляди ж ты, вписывается в общую канву.
– Ален, а Ален… – Аленка пристроила голову на плечо. – Тут… если казни будут массовые…
– Переживем. Апокалипсис пережили. И казни тоже. Но лучше на каторгу.
– Может, и лучше, но сильного мага там попробуй удержи.
– То, что дадено, и забрать можно. – Аленка скрестила ноги. – Когда-то давно, как матушка сказывала, люди были слабы и беззащитны пред иными… живыми. А мир – полон опасностей. И тогда Творец наделил их даром, чтоб старшие дети не обидели младших.
– А младшие выросли и…
Не стало на земле иных. Хотя…
Эльфы есть. Сидят у костра вперемешку с гвардейцами, слушают, иные переговариваются, передавая из рук в руки флягу. Главное, чтоб самогон был нормальным, без конопли.
Водяницы кружатся.
Пылают костры…
– Мир идет своим путем. – Аленка жмурилась, и рыжие искры костра сплетались короной над ее головой. – А что до дара… Когда он во зло, тогда да, мир позволит и забрать. Но мне все одно глядеть надо будет. Суд судом, а душа душой. И не все черны настолько, чтоб я рискнула вмешаться.
– Поглядишь. – О такой ерунде Александр с женой спорить не станет.
И вовсе не станет.
– Там это… – рядом возник Черноморенко, – матушка ваша прибыла.
Вот и конец отпуска.
– И где?
– Так там. Она с этою… которая дама…
– Статс-дамой?
– Во-во… по душу министра. Помоги ему Господь…
Поскольку не так давно Александр министра видел – того увлек хоровод водяниц, – то к пожеланию присоединился. Министр, может, и загулял слегка, так оно от избытка впечатлений. В отпуске опять же человек давно не был. Вечно проблемы, ситуации.
Да и ничего-то такого он не делал. Так, хоровод поводил…
– Только, кажись, девицы и ее того… в смысле, в хоровод. И матушку вашу, и князя…
М-да, пожалуй, остается лишь порадоваться, что водяницам не нужна власть. Этот переворот мог бы и получиться…
– Идем? – Аленка встала и потянула за руку. – Нельзя пропускать летний хоровод…
Нельзя так нельзя…
И пальцы сами нашли чью-то руку, чуть влажноватую и пахнущую свежим ручьем. Раздался смех, снова потянулась оборвавшаяся было песня, а там закружило, застучала в висках кровь. И тональность изменилась.
Будто быстро.