Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 11)
А мальчишка дело говорит, пожалуй.
– Так… сменить легенду. Прибывать малыми группами, но объединенными… скажем, объединения по интересам. – Вопрос: императорскую гвардию можно считать объединением по интересам? – Есть разные творческие. Близкой тематики… И даже можно заявить выступления… Один момент. – Он что-то ткнул в телефончике. – Хор мальчиков-семинаристов… – Саволенко, прислушивавшийся к разговору, крякнул, верно, прикинув, сколь гвардейцы обрадуются. – Или вот «Богатыри-затейники». Силачи, они вроде как с гирями фокусы показывают. А еще подходящее «Веселые колокольчики». Это звонари. Они в колокола бить умеют…
– Близко, – оценил Саволенко. – Наши только в бубны, но по дороге переучатся. А кто не захочет в колокольчики, тот в дояры пойдет.
Глава 5
«Внутри меня собралось столько нежности и тепла, что так и тянет поделиться с людьми. Конечно, на всех не хватит, но кто-то один огребет по полной».
Бирюзовые стебли конопли тянулись к небесам, и Василиса, запрокинув голову, смотрела на них с престранной задумчивостью. Пожалуй, с большею она смотрела только на бумаги, что сжимала в руках. Так и стояли.
То на коноплю. То на бумаги.
Позевывала Анна Дивнова. Маруся снова чувствовала себя несчастной, словно с эльфийским нарядом, который пришлось оставить дома, ушла и радость. А беспокойство вернулось. И не только к ней. Таська тоже выглядела не столько сонной, сколько нервозной. Она пританцовывала, то и дело оборачиваясь, будто ожидая чего-то этакого.
А коровы, добравшиеся до поля, – кажется, с прошлого раза оно подросло и слегка раскинулось, – беспокойства не испытывали, бродили меж высоких стеблей, иногда срывая веточку-другую.
– Красиво, однако, – сказала Василиса. – Значит… на косметику?
– Да. – Аннушка стряхнула сонливость. – Я думала, Бер шутит. Тут, если все сжать и на масло…
Конопля возмущенно зашумела.
– Но все не получится?
– Да, – согласилась Маруся, пытаясь понять, откуда взялось это чувство тревоги. Иррациональное такое, но усиливающееся с каждым мгновеньем. Будто… будто приближалось нечто донельзя недоброе. – Она будет против.
– Понимаю. Она чудесная.
– Хочешь – покорми. Силой.
Анна сделала осторожный шажок к полю и, вытянув руку, выкатила на ладонь зеленый шар силы. Конопля разглядывала его, но брать не спешила.
– Извини, – сказала Анна. – Я ведь думала, ты просто растение, а не вот…
Листики качнулись, и стебель наклонился.
– Ты… – Василиса подавила зевок, – разбирайся тут дальше.
– Я?!
– Марусь, ну ты же поле вырастила.
– Не я. Это случайно получилось!
– Хорошо получилось. – Мама Василиса улыбнулась. – Очень даже хорошо, просто замечательно. Но раз начала дела, тебе и доводить до итога. Какого-нибудь. Я пойду сыры проверю. И Петрович говорил, что крыша в третьем коровнике прохудилась. Еще с силосом надо думать, да и так, по мелочи. А ты вот тут дальше. Договоры, обязательства… Не мне тебя учить.
– А…
– Маруся, – мама Василиса коснулась руки, ободряя и успокаивая, – это твое дело. Не отдавай его. Незачем. Да и вы девочки молодые, скорее друг друга поймете. А мне и вправду надо с Петровичем перемолвится. И с остальными. Как-то…
– Неспокойно? – выдала Таська.
– Именно. Близится что-то…
– Тебя тянет?
– Не сказать, что сильно, но оно вообще молчать должно бы. А тут… Так что да, могу уйти. Хотя… не знаю. Просто чувство такое, что скоро все решится. А потому надо разобраться с вашими гостями.
– Они хорошие, – подала голос Таська, и Анна кивнула, добавив:
– Бестолковые только. Но это пройдет, как папа говорит. Мне бы тут еще ролик снять… – Конопля наклонилась, и листики ее накрыли шар силы. А потом скользнули по руке, оплетая, потянули к полю. – А она меня… ой, щекотно! Слушай, а если мы договоримся? Я тебе силы, а ты мне… – Анна сделала шаг, другой…
– Она ее точно не сожрет? – глядя вслед, поинтересовалась Таська.
– Да не должна, думаю. Вроде бы такая… забавная. Степка еще бегает?
– Бегает.
– И дурак.
– А ты?
– Я дура?!
– Не в том смысле. – Таська погладила дотянувшийся до нее лист. – Вчера Иван начудил?
– Это точно…
– Злишься?
– Не знаю. Наверное, надо… или не надо? Не получается. Ему сейчас и так плохо. Да и наряды эти, помолвки. Как-то не всерьез. Наверное… наряды надели, и теперь я что, невеста?
– Полагаю, если сама того захочешь.
– А ты?
– А мне пока никто в невесты не предлагал.
– Но хочешь?
Таська ответила не сразу. Она смотрела на расстилавшееся от горизонта до горизонта голубое поле. И где-то в нем скрывались что коровы – молоко их и вправду приобрело голубую окраску, что Анна Дивнова. Правда, заволноваться Маруся не успела, потому как из конопляных глубин донесся голос.
Приятный. И пела Анна красиво.
И… ревность? Опять? Или старые страхи, что она, Маруся, так не умеет? И не только петь. Анна вон в университете училась. И учится. А Маруся? И не надо говорить, что это не имеет значения. Пока любовь, если она есть, может, и не имеет. Но дальше-то?..
– Судя по выражению лица, ты себе опять что-то придумала.
Вот Таська спокойна, Яшку за ухом чешет, а тот блаженно жмурится и коноплю жует.
– Ты не боишься?.. – спросила Маруся.
– Чего?
– Того… Что она вот такая… такая…
– Красивая?
– И красивая. И умная. И блог ведет.
– И ты заведи.
– А если не получится? Точно не получится! О чем мне рассказывать? О коровах?
– Хоть бы и о коровах. – Таська приобняла Яшку, который прислушивался к разговору, не забывая жевать. – А что? Коровы у нас красивые. Куда там городским!
– В городе коров нет!
– Тем более интересно будет.
– Тась, мне тебя огреть хочется. Чем-нибудь.
– Взаимно.
– А меня-то за что?
Яшка мукнул и высвободился из Таськиных объятий, чтобы ухватить тонкий колосок конопли. Рядом вынырнула Клубничка, которая тоже жевала, со значением на Яшку поглядывая.