Екатерина Началова – Синтетические отношения Брусники Ивановны, или Как спасти мамонта (страница 1)
Екатерина Началова
Синтетические отношения Брусники Ивановны, или Как спасти мамонта
Глава 1. Проблема мамонта
В стороне от бурлящей улицы Жуковского, которая уж лет сто считалась улицей автомоек, среди вечнозеленых сосен в арктическом куполе-заповеднике с нехитрым названием «Ледник-7» стоял самый настоящий мамонт и медленно водил хоботом по искусственному снегу, вырисовывая круги. Бурая шерсть, клочьями свисавшая с толстых боков, мерцала под светом голограмм, имитирующих полярное сияние. Мамонта клонировали из мамонтенка, которого нашли в вечной мерзлоте сто лет назад. Технически клона звали Даша-19, но в быту цифру, конечно, убрали, сократив имя до Даши.
Вблизи Даши не было ни души, что, по мнению Ники, было не очень хорошо: мамонты — животные стадные. Вдали неторопливо ходили голограммы шерстистых носорогов и самые настоящие северные олени. В искусственном небе летали голографические птицы эпохи плиоцена. Снег весело клевал невесть откуда взявшийся воробей. Звонкое чириканье крошечной птицы под мерцающими голограммами вымерших птиц лишь подчеркивало нелепость одиночества гиганта. Воробья для общества мамонтихе было явно недостаточно.
— Даша! Даша! — кутаясь в розовую куртку, Ника помахала ей рукой из-за толстой металлической ограды. — Как дела, Даша?
С Дашей Ника была знакома уже три года — с тех пор, как мамонтиха попала в зоопарк. Глянув на свою смотрительницу, Даша качнула косматой головой и продолжила рисовать.
— Уже три дня отказывается от еды, — озабоченно произнес кипер с устаревшим именем Иннокентий, не отрывая взгляда от экрана коммуникатора со своими пометками. — И стала агрессивнее. Вчера разнесла робота-уборщика, представляешь? Пришлось закладывать в смету нового. Оленей гоняла.
— М-м, — задумчиво промычала Ника, слушая отчет. На кипера она не смотрела, потому что, наклонив голову, наблюдала за Дашей. Закончив рисунок, мамонтиха обильно помочилась и неспешно поволочилась вдоль вольера.
Вольер был просторным, километра два. К нему у Ники, как у зоопсихолога, вопросов не было. Конечно, в идеале выделить Даше для пеших прогулок километров пять, но зоопарк не резиновый: сколько смогли выделить площади для вымершего животного, столько выделили. Иннокентий, тем временем, вещал о распорядке дня:
— Все как обычно.
Отчет был подробным. Беспокойство Ники кипер разделял: мамонт — показатель класса зоопарка, а зоопарк в Новосибирске — один из лучших в стране. Вымершее и оживленное животное — объект необходимый, крайне привлекательный в маркетинговом плане. Какие уж там слоны Все идут «на мамонта». Отвлеченно подумав, что нечто то же происходило с людьми тысячи лет назад, Ника продолжала слушать.
— Вольер с охлаждающими системами, поддерживает температуру от минус двадцати до плюс пяти. Климат-контроль пашет как часы.
Искусственный снег жалобно похрустывал под многотонной тушей: покачиваясь, Даша неторопливо шагала вдоль барьера к скале.
— А Даша красивая! — крикнула ей Ника, отмечая, что движется мамонт довольно вяло.
— Снегогенераторы в порядке, бдим, — бубнил кипер. — Регулярные снегопады обеспечиваем. Иногда делаем бураны. Солнечные ванны обеспечиваем.
— А что с едой? — спросила Ника. На самом деле она спросила, чтобы спросить, уже зная, что все в порядке. Иннокентий не подвел:
— Ветви ивы, берёзы, лиственницы, кора, до двухсот килограммов в сутки, — гордо отрапортовал он. — Замороженные ягода и корневища как лакомство. Уже и развлекаем ее, прячем еду в снегу, чтобы нашла. Разумеется, добавляем пробиотики для адаптации к современным растениям. Режим посещений дозирован, посетителей она не видит, с ней работают только сотрудники.
— Вижу
Ника уставилась на длинные тропы, по которым проходят посетители. Стены были прозрачными только для людей. Для Даши они выглядели как непроходимые скалы. Этику содержания животных зоопарк соблюдал строго, обеспечивая своим жителям минимум взаимодействий с гостями.
— В восемнадцать ноль-ноль проекция заката, похолодание.
Зачитав последнюю строчку, Иннокентий, наконец, оторвался от дисплея и расстроенно пожал плечами.
— Ничего не понимаю, Брусника Ивановна! Что ей еще надо? Все ж как обычно!
Ника пожала плечами.
— Надеюсь, просто недомогание
Она действительно надеялась, что поведение Даши следствие маленькой проблемы, а не большой. О том, что по большому счету надо Даше, знала и Ника, и кипер — все. Мамонты — животные стадные, а Даша — так получилось — росла без сородичей. Второй и третий клон не выжили, слоны не приняли маленького мамонтенка, и его выращивали люди. Следующие клоны мамонтов выращивали уже после Даши, в совершенно других условиях. Теперь они свободно бродили по Арктике: ученые надеялись, что крупные животные поспособствуют лучшему сохранению вечной мерзлоты. Даша, выросшая среди людей, вписаться в стадо своих сородичей уже не могла. На обычных слонов, с которыми ее пытались познакомить, Даша реагировала агрессивно, а те сторонились высокой крупной дамы с длинной шерстью. Ей пытались создать компанию, используя виртуальные голограммы, включали динамики с записью низкочастотных звуков. Какое-то время это работало, Даша откликалась, но теперь стала игнорировать и голограммы, и звуки, стала проявлять агрессию. Аномальное поведение — плохой признак, и за Дашей установили особое наблюдение. Курировать здоровье мамонтихи поручили Нике.
Рабочий день закончился, но Ника все же дождалась имитированного заката. Как и сказал куратор, небо засияло красным ровно в шесть вечера. Ника даже засмотрелась, глядя, как хрупко темнеет на ярком фоне силуэт одинокого мамонта. Исчезнувшее когда-то было вновь живо, но, как будто, снова собиралось умирать.
Допустить это Ника никак не могла.
Когда она вышла из зоопарка, в солнечном Новосибирске еще было светло — изменения климата превратили суровую Сибирь в южный край со стандартным +35 летом и нежным -5 зимой. Конкретно сегодня температура повысилась до 39 градусов тепла. Поймав своё отражение в зеркальной витрине, Ника одобрительно кивнула. Термокомбинезон сидел идеально, а розовые кончики светлых волос игриво вились. Рабочий день закончился — впереди ее ждало свидание с очередным кандидатом от «Подбора».
Глава 2. Эволюция
Брусникой ее придумала назвать настырная бабушка по матери, считавшая, что слово по звучанию и смыслу очень красиво, идеально соотносится со славянской культурой и, ко всему прочему, замечательно сокращается до Ники. А Ника — имя древнегреческой богини победы, общеупотребляемое женское имя на планете. Родители спорить не стали.
Чтобы добраться до «Эволюции», Ника решила сесть на один из прокатных велосипедов, что ровной стайкой стояли на стоянке у зоопарка. Выключила авторежим и неспешно закрутила педали, катясь по выделенной полосе. Ника не торопилась — ехать было недалеко. На самом деле ей хотелось продлить приятное чувство, которое вдруг настигло ее после выхода из «Ледника». Зима сменилась летом, а эпоха мамонтов — двадцать вторым веком за какую-то минуту, и Нику охватила восторженная, почти детская любовь к своему городу, времени, жизни, в которой все было безопасно, просто и комфортно.
Поглядывая по сторонам, она не торопилась. Охлаждающая термоткань комбинезона холодила кожу, жаркий летний ветер овевал щеки скошенной травой и цветами, возвращая в волшебные моменты бесшабашной студенческой юности, проведенной в походах по Алтаю. По пешеходным дорожкам мирно гуляли немногочисленные пешеходы, мимо проносились люди на монокатах, по отдельным полосам аккуратно плыли городские беспилотки.
До кафе Ника доехала за пятнадцать минут. Приехала рано. Сидеть одной за столиком не хотелось, и Ника выбрала побродить по нейромаркету. За свидание она не особенно волновалась. На самом деле Ника даже не видела кандидата, потому что в «Идеальном подборе» пары подбирал исключительно ИИ (прим. автора — искусственный интеллект), делая это по целому спектру данных, включающих личные предпочтения, медицинские показатели, хобби, и, разумеется, возраст. «Брусника Ивановна, у вас оптимальный возраст для создания семьи», — намекали регулярные сообщения от «Подбора». Ника пожимала плечами. Она никуда не торопилась.
Куда? Всемирная организация здравоохранения подняла границу молодого возраста до шестидесяти. Пенсионный возраст в этом десятилетии вообще восемьдесят. Время есть.
Отвлеченно думая о чем-то среднем между питанием Даши и ужином, Ника медленно шла между прозрачными стеллажами нейромаркета «Эволюция». Нейромаркет выглядел как многоуровневый улей, каждый отдел в котором был организован по принципу нейронной сети. Здесь не было привычных полок — вместо них в воздухе парили трёхмерные проекции товаров, а консультанты существовали в виде интерактивных голограмм. Ника забрела сюда, чтобы убить время, и особо не вчитывалась.
Даша, Даша Что же с ней? Три года образцового поведения и вот кризис
Ника рассеянно скользила взглядом по светящимся панелям с описанием новинок бытовой техники. Ненавязчиво играла приятная фоновая музыка.
На высоком столбике вылизывался котенок. По периметру призывно крутилась ярко-алая надпись:
Мурка! Хит продаж!
Потянувшись, Ника потрогала тактильный пробник. Бархатистый, теплый на ощупь. Мурка немедленно обратила на посетительницу кошачьи голубые глаза и активно заработала.