Екатерина Началова – Кто такая Марта (страница 9)
Очень хотелось сказать, что о дочери верховного мага я не слышала, и вообще о ней понятия не имею, но я взяла себя в руки.
– Слышала. И что? – грубее, чем обычно произнесла я, цепляясь пальцами в предплечья. – О ней в каждом трактире спрашивают, надоели уже. Устала уже отвечать, что не видела. При чем тут она?
Таран почесал крупную шею.
– Ищет ее один… – неторопливо заговорил он. – Особенно старательно. Вот поступил заказ проверить, как он среагирует, если увидит.
– А я при чем?
– Подходишь под описание. Возраст такой же, род тот же, волосы только не того цвета, но не беда – парик наденешь. У нее рыжие волосы.
«Парик?»
Волосы аж приподнялись, хорошо, под париком этого никто не заметил. Я заморгала, представляя все сразу: как натаскиваю второй парик поверх первого, реакцию этого «одного» на Марту, то есть меня. От абсурдности ситуации хотелось и рассмеяться, и нахмуриться, и еще что-то, но за раз изобразить все эмоции я не могла, потому – просто нахмурилась.
В повозку молча подсел Стэк, опять мокрый до нитки, хоть выжимай. Весь дождь впитал. Снова устроившись напротив меня, он начал смотреть, я чувствовала, что на меня. Вроде стройный, молодой, а взгляд тяжеленный. У Сокура взгляд легкий, как бы щекочущий. У Тарана поосновательнее, но не страшный, а вот у Стэка… У него взгляд сразу с Ингея весом, будто бык сверху прилег и не заметил. Я поежилась, надеясь, что Ворон не читает мысли. Хотя не должен – иначе давно бы раскрыл. Внутри-то я себя Мартой называю…
– Не бойся, магиня, – глядя на мои сдвинутые брови Сокур улыбнулся. – С тебя только проходка в парике. А мы за реакцией клиента поглядим, только и всего.
Звучало совсем просто, даже не страшно.
– Только пройтись? И потом я свободна? – уточнила.
– Только пройтись. И – свободна, – кивнул Таран.
– Если надо, еще и проводим. Куда тебе надо за Денир? – добавил Сокур. – Вроде там ничего нет из дельного…
Молчание от Стэка ощущалось как расширяющийся камень.
– Не надо провожать… – смутилась я, уклоняясь от ответа. – Дальше сама дойду.
– Ага, а как из кустов собиратели выпрыгнут, что делать будешь? Грибами кидаться? – хохотнул Сокур.
Он наглый, но не злой, не выглядит злым, они оба не выглядят. Вот Стэк – злым выглядит полноценно, за всех сразу. Резко откинув навес, и так и не произнеся ни слова, он снова выпрыгнул наружу. Я тихонько выдохнула. И чего он ходит туда-сюда, если только молчит, как скала? Ужас, что за род эти Вороны…
– Обойду! – уверенно сказала я.
Сокур снова рассмеялся – весело, совсем не обидно, а Таран бережно загасил свечу и без комментариев полез наружу.
– Дождь почти сошел, – констатировал он оттуда. – Давайте наружу.
Мы с Сокуром вылезли. Я размяла ноги, наконец, сбегала до мокрых кустиков, а после принялась смотреть, как Таран в одного перетаскивает повозку из рыжей грязевой лужи, смачно чавкая по ней ботинками. У великородного Быка силищи больше, чем у десятерых, так что Сокур даже не попытался предложить помощь. В ответ на моё робкое «может помочь?», Таран только расхохотался и так двинул плечом, что повозка подпрыгнула и толкнула в зад Ингея. Тот обиженно замычал и переступил ногами.
– А я сначала подумал, что это ты, – смешливо произнес Сокур. Он встал рядом, сложив руки на груди.
– Ты о чем?
– Подумал, что ты – дочь верховного, – пояснил он. – Еще и Марой назвалась… Сразу о ней вспомнил. Но, когда ты от веревки избавиться не смогла, вопросы отпали. Она-то сильной должна быть. Думаю, рассеяла бы нас по ветру, только бы подошли.
Пока он говорил, я обмерла, потом успела отмереть обратно. Сокур, вроде, не заметил, как я меняю состояния.
– Настоящая дочь… Да она кто? Богатая изнеженная магиня! Видно, устала от пригляда папаши, – выдохнул Таран, который слышал разговор, – и сбежала, развлекается где-то. Или к хахалю удрала.
Я за себя даже обиделась. Как они могут так думать о честной мисе? Какой хахаль? Какая изнеженная? Я на быках лучше многих езжу и на лошади могу! И не целовалась ни с кем никогда, опять же папа бы убил… Не меня, конечно, а того, целующегося… Губ-то у него больше бы точно не было. Рук тоже. Точнее, были бы, но срезанные.
Войдя в праведное негодование, я чуть не вступилась за Марту, но вовремя вспомнила, что я Полианна, которая к Марте не имеет никакого отношения. Тем временем Таран практически на руках перенес повозку через лужу, выпрямился и размашисто отряхнул ладони.
– Так-то! Видели? Видели, а? Мой род по силе, тут против не попрешь. Кто такие же как Быки? Кто?
Говорил он горделиво, подбоченился еще. Сокур ничего отвечать не стал.
– Никто! – искренне подтвердила я, понимая, что он хочет восхищения. А мне восхищения не жалко, я его легко генерирую, сама род Быков искренне люблю, уважаю и хорошо знаю. Мама же из рода Быков была, пока отца не встретила и в его род не вошла. Правда, говорить о том вслух я не могла.
Таран поглядел на меня крайне одобрительно.
– Во-о-т. А говорят, что маги зазнаются. Ишь… Ты совсем не такая! Как своя. И с Ингеем управилась, надо же. Удивила, кстати. Даже внешне на наших немного похожа. Глазами.
– Ростом не похожа, – усмехнулся Сокур, глядя на меня свысока.
– То да, – кивнул Таран. – Урожденная магиня-то? Или проявленная?
– Урожденная.
Таран орудовал палкой, так и эдак круча ногой, пока снимал грязь с ботинок. Та налипла на подошвах жирными гроздьями, и никак не хотела сходить.
– А чего портал не сделала куда надо?
– Не умею пока, – честно ответила.
– А-а-а… А я думал, маги только порталами и шныряют туда-сюда, – Таран показал пальцем, как, по его мнению, должны шнырять маги. Выходило, что как мухи.
Я только грустно усмехнулась.
«Если бы…»
– Не, – я отрицательно мотнула головой, – порталами ходить только обученные могут. И не каждый. Талант нужен и сила определенная. В этом деле представлять точку выхода надо хорошо, а то выйдешь где попало… И кольцо контролировать, а то оно закроется и срежет половину тела… Бывало такое. Из десяти магов только два порталы будут делать. А далеко – и вовсе один.
– Значит, ты необученная?
– Нет… Я… – вздохнула. – Пока без обучения.
В памяти некстати всплыл магистр Араринт, кричащий проваливать вон. Я вздохнула еще раз.
– Ну какие твои годы, – ободряюще хмыкнул Таран, – обучишься. Сколько тебе, лет двадцать? Маленькая еще. Обучишься, если захочешь.
– Угу…
Поддержка была приятна. Таран закончил с ботинками, крикнул Сокуру и кивнул мне.
– Едем.
– Иду, – откликнулась я.
Пошарив рукой в кармане плаща, я вдруг наткнулась на какой-то инородный объект. Бумажка. Вытащила наружу, развернула. На крошечном клочке бумаги острыми и резкими буквами было начеркано:
Глава 9. Вера и не вера
Мне девять лет. Брат по секрету говорит мне на ухо.
– В нашем подвале муравьед!
Я смотрю на него со всем скепсисом девятилетней. Конечно, не верю, тем более днем ранее Демис уже обманул меня с конфетой. Демис машет рукой и показывает несколько муравьев, которые наловил в наскоро свернутый из бумаги конус.
– Словил лакомство для него! – гордо заявляет он, даже не пытаясь меня убедить. – Не верь, мне-то что! Я сам его прикормлю! Будет мои другом, не твоим!
Гляжу, как черные точечки в панике мечутся по бумажной тюрьме и срываюсь на улицу. С настоящим диким муравьедом я тоже хочу дружить, поэтому долго ловлю муравьев, а затем несусь в подвал.
Внизу царит темнота и тишина. Пахнет землей. Муравьеда не видно. Стоя позади меня, Демис снисходительно замечает, что муравьеды обожают пение.
– А ты что, не знаешь? Ну, даешь! Это же все знают! Завораживаются они! Надо петь, чтобы он выполз наружу и заворожился! – сообщает он, торча столбом чуть выше по лестнице. Пусть брат старше всего на несколько минут, но говорит он это так авторитетно и знающе, что я сразу верю.
Я пою муравьеду несколько самых лучших песен – про вереск, про маму и про дружбу. К сожалению, он так и не вылезает. Зато на волю выбираются муравьи. Они бегают по мне и кусаются, я верещу. Младшие, которые, оказывается, прятались под лестницей, хохочут до колик.
В другой раз сестра уверяет меня, что луна на небе увеличивается в два раза, если смотреть на нее и не моргать целый час. Меня потом долго зовут лягухой за выпученные глаза. Они, между прочим, еще два дня болят. Мама меня утешает, отец усмехается. Хотя сестре от него влетело, братьям, которые ее подговорили – тоже.
Менее доверчивой с возрастом я так и не стала.