Екатерина Началова – И тут я увидела чудовище (страница 7)
– Вс-с-с… – потянула воздух сквозь зубы, глядя как на указательном пальце начала наливаться алая капля крови.
Понимающе улыбаясь, ветер заботливо подул на палец. А в моей закружившейся голове зазвучал вежливый серебристый голос, вытягивая из памяти правильное мужское лицо, пронзительные серые глаза и все изгибы губ.
Отдав послание, зачарованная роза осыпалась пеплом, который тут же подхватил вездесущий ветер.
Глава 4. Нервокрепительность
В далеком-далеком детстве я мечтала о… своем волке. Не собаке, а именно о косматом, ушастом, сером волке. Это очень нестандартное желание для молодой драконессы, поэтому меня как могли отговаривали, даже ругали; предлагали завести более аристократичных животных: собак, кошек, лис, птиц… Ничего не помогало, я желала только волка, именно волка. В тот день, когда отец открыл дверь, строго посмотрел на меня и вытянул из-за спины грозно ворчащий серый комочек, я испытала самое большое, самое неповторимое счастье за всю свою жизнь. Волчонок стал для меня чудом, которое сбылось. С тех пор прошло больше ста лет, и до этого дня я думала, что не испытаю подобного чувства.
Я ошиблась.
Я не могла летать, но – летала. Перед глазами плыли цветные пятна, с лица не сходила улыбка, меня подкидывало от радости, трясло от волнения и знобило от страха. При этом головой я пыталась перебирать правила этикета, возможные опасения, стратегии поведения, темы для разговора, а руками – одежду. Надеть было совершенно нечего.
«Откуда он знает, что родители улетят? Они редко покидают дом вместе… Одной надежды мало. Заставит? Может это?»
Бесцеремонно вывалив на пол ворох всей имеющейся одежды, я вытянула оттуда за рукав помятое белое платье для прогулок и критически осмотрела его на предмет пятен, дырок и цвета.
«Он любит белое… Но я же из Золотистых. Да, но он же любит белое… Я вообще была в голубом на встрече! Но он же из Белых…»
После судорожного обдумывания, я вывела, что выходить в белом – стратегическая ошибка, по которой он может судить о моем намерении прогнуться (подростком я любила стратегии), и решительно вытянула из кучи тряпья сдержанное серое платье, на которое решила пристегнуть уступку: белый кружевной воротник. Платье было достаточно скромным, чтобы родители не заподозрили неладного, да и король тоже…
«Пусть не думает, что я нарядилась для него. Но на воротничок пусть посмотрит и оценит, что он белый. А серый – цвет нейтралитета».
Воротничок был только почти белый, поэтому я, чертыхаясь еще выстирала его и долго гладила руками, чтобы быстрее высох. Чуть не сожгла в процессе – сейчас я плохо контролировала температуру.
После срочно приняла ванну. Я так боялась пропустить время, что даже не стала дожидаться, когда вода нагреется, искупалась в холодной – все равно Драконы не боятся холода. Старательно не стала обдумывать факт, что взяла душистое розовое мыло, которое использовала только по праздникам, и надела самое новое белье. Нет, я об этом не думала. Но делала.
Мысли рвались, разрывали в разные стороны, ожидание отчетливо алело на щеках. Я посмотрела в зеркало: отразившееся в нем лицо было молодым, испуганным и на редкость счастливым.
«Как я могу впустить его без отца? Он меня не простит! Но Ингренс – король! Но папа считает его врагом… Но король… Бездна!»
Так ничего и не решив, чистая и нейтрально наряженная, я спустилась вниз, крепко держась за книгу – мне просто нужно было за что-то держаться, чтобы скрыть дрожь в руках. Спустившись, забралась на кресло – так я скрывала дрожь в ногах. Пришлось долго ерзать, чтобы поправить платье – нельзя было позволить ему измяться. Уткнувшись в книгу, я не видела букв, напряженно слушая родителей. А вдруг они никуда не уйдут?
Мысль о том, что они уйдут была страшна. Мысль о том, что они не уйдут – была еще страшнее. Бездна бездн!
«Его нельзя впускать в дом!» – вопила рабочая половина мозга. – «Девице неприлично принимать мужчину наедине. Тем более такого, у которого репутация чудовища, обожающего убивать, протыкая животы!»
«Он король!» – гнула свое вторая половина мозга. – «И что за глупости? Он не посмеет внезапно убить наследницу Золотистых, это незаконно – как бы он не крутил закон! И вообще – что ему нужно?!»
О том, что нужно Ингренсу я предположить не могла… То есть могла, но не то. Воображение как-то автоматически рисовало его, падающего на колени у моих ног, и признающегося в любви. В глазах искрило.
– Что читаешь? – добродушно спросил отец, проходя мимо. Он застегивал на себе камзол, а значит – куда-то направлялся.
Для ответа мне пришлось сфокусироваться на книге, название, которой я даже не зафиксировала. Смотреть обложку при отце было бы опрометчиво. Пробежалась глазами по тексту:
Бездна бездн, которая находится в бездне!
– Про скачки вроде, – не слишком уверенно ответила.
Отец хмыкнул, проходя мимо. Он присвистывал, а значит – был на редкость в хорошем настроении. Пользуясь моментом, я заглянула на обложку.
Тьфу!
– А ты куда? – спросила деланно равнодушно. К счастью, отцу было не до меня.
– Наконец-то нашелся смельчак, который готов купить у меня лес, – гордо сообщил отец, двигаясь к двери.
– Не может быть! – поразилась я. Поразилась тому, что король это организовал. Только в этот момент, я отчетливо поняла, что мне не приснилось, что все правда, что родители улетят. Лес отец не мог продать лет десять…
Довольно улыбнувшись, отец исчез за дверью. Я застыла на кресле, вцепившись побелевшими руками в желтые страницы. Я уже понимала, что мама – следующая. И действительно, буквально через десять минут после отца, мама вылетела из дома, прихватив с собой Агни. Агни – что-то понадобилось в городе, а маме практически даром отдавали шикарный отрез ткани.
Белый король всё устроил.
Метнувшись в комнату, я кое-как повязала на шее белый воротничок и начала трясущимися руками приклеивать когти – я не могла сделать это заранее, чтобы родители ничего не заподозрили. Когти крепились самым натуральным образом – на крепкий костный клей.
Дело шло неважно. Когти кривились, клей плыл. Зубы тряслись так громко, что под их чечетку можно было танцевать.
«Нервокрепительное!» – я метнулась к заветному флакончику, когда услышала знакомые хлопки огромных крыльев. Флакончик я не удержала, он выскользнул из пальцев, и с ужасающим грохотом упал на пол.
«Прилетел!»
Мгновенно забыв об успокоительном, бросилась вниз. Не помню, как слетела и использовала ли при этом ноги…
– Леди, – многозначительно произнес из-за двери серебристый голос.
Глава 5. О механизмах образования коалиций
Я протянула руку к двери, ощущая предательскую мелкую дрожь подколенных поджилок.
«У настоящего Дракона поджилки должны быть стальные!» – не раз заявлял отец, и я часто проверяла, какого качества у меня поджилки. Трясутся ли они во время грозы, когда отец в гневе, после ночного кошмара, когда к глазу подлетает оса? Каждый раз проверка показывала, что я – настоящий Дракон. Руки – да, дрожали, зубы – да, стучали, зато ноги уверенно стояли на земле.
Но не сейчас. Сейчас мои поджилки были слабыми, практически нитяными. Так тронешь дерево и задрожат заволнуются все-все веточки.
«Три, два, один, пошла!» – я с силой распахнула тяжелую дверь, намереваясь сходу выпалить заготовленную фразу о том, что ему нельзя здесь быть, что как дочь своего отца я не могу позво…
Холодный ослепительный свет зимы пронзил уютный полумрак дома с решительностью атакующей армии. В центре света стояла белая мужская фигура. Я не разобрала, что произошло – врезалась ли я в стену из света или она обрушилась на меня… Но мне хватило одного взгляда на Ингренса, чтобы ослабшие поджилки окончательно сдались. «Нет-нет-нет, только не снова…» – умоляюще просила я себя, оторванным листочком падая вниз.
Сознание почти померкло, когда я ощутила, как меня подхватывают.
«Надо уточнить у мамы, падала ли она… Сколько раз.... Нервокрепительное… Проклятые соловьи… Хотя бы не молния…» – последнее, что я успела безнадежно подумать, погружаясь в темноту.
…
Ткань около уха едва слышно шуршала.
– …леди, теперь я окончательно обеспокоен вашим здоровьем, – озабоченно заговорил над головой серебряный голос, проявляясь с каждым словом все отчетливее. – Вас должен осмотреть лекарь. Я пришлю вам своего.
Все во мне завопило. Отчасти от ужаса, отчасти – от еще большего ужаса. Ровно шагая по каменному полу нашего родового дома, Ингренс нес меня к гостиной. Должно быть, я потеряла сознание только на несколько секунд.
Все идет не так! Опять упала в обморок?! О, бездна, что он теперь должен обо мне думать? Совсем больная и слабая? Я чуть не застонала вслух, но тут же обнаружила, что прижимаюсь щекой к мужскому плечу. Тому самому плечу. И той самой белой ткани! На том самом мужчине! А его руки?! Под коленями, под спиной – держат, прижимая к себе!