Екатерина Началова – И тут я увидела чудовище (страница 10)
– Клари! – счастливая мама с морозным румянцем на щеках непринужденно распахнула дверь, держа под рукой толстый рулон ткани. Говорить она начала громко и прямо от входа. – Ты не представляешь, что я добыла!
– Что… – не своим голосом вопросила я, изо всех сил стараясь не коситься на никем не замеченного короля.
Улыбнувшись, Ингренс с интересом обернулся на приближающуюся леди Ровену.
– Невероятную ткань! Шикарная парча, представь! А узоры?! Золотые павлины! ПАВЛИНЫ! Настоящая золотая нить! Я как только взяла ее в руки, испытала экстаз как минимум три раза!
– Три раза? Неплохо, – прокомментировал Ингренс.
Кажется, я изменила цвет лица. Не знаю, на какой.
Не подозревая, что на расстоянии руки восседает король с прекрасным слухом, мама продолжала фонтанировать.
– …хватит на полноценное платье, на шарфик, и, может останется на платочки! Знаешь, во что мне это обошлось?! Ну? Догадайся, гусеничка!
«Гусеничка…» Мама называла меня так с детства.
– Гусеничка, – тут же с любопытством повторил Ингренс, глядя на меня.
Бездна… Нашел, что повторять! Мама!
– Золотой? – поспешно предположила я, боясь, что мама начнет выдавать новые семейные тайны при монархе.
Видимо, мой севший голос и перекошенное лицо мама приняла за небывалое удивление ее находкой.
– Золотой! Ха! Не угадала! Да ни во что не обошлось! Карита внезапно сошла с ума и отдала мне его за пару шкур! Вот дура! Весь мозг через дырку во рту утек! – кровожадно захохотала она зловещим басом, и с видом завоевателя, скидывающего добычу в сокровищницу, с размаху шлепнула обретенный рулон ткани на папино кресло. То есть на колени Ингренсу.
Я подпрыгнула. Король ухмыльнулся. Мама заторопилась наверх, совершая при этом совершенно неприличные для знатной леди огромные прыжки и выкрикивая на ходу:
– Приспичило! Без меня не открывай! Сейчас вернусь, вместе посмотрим. Ты с ума сойдешь!
Мужские пальцы ласково погладили ткань, завернутую в грубую мешковину.
– Очаровательно… Вставайте, леди Кларисса, – прозвенел серебряный голос. – Вы проводите меня, а я по дороге договорю.
Поднявшись, он переложил рулон на кресло.
– Теперь только слушайте и не смотрите в мою сторону. Будет странно, если вы начнете разговаривать сама с собой.
Он пропустил меня вперед.
– Я предлагаю обоюдно выгодный и безопасный договор. Не покушаюсь ни на вашу жизнь, ни на вашу честь, не настаиваю на консумации брака. Мне нужен союз с живой и здоровой наследницей рода Золотистых. Узнав о нашем браке, общественность будет озадачена. Она разделится в своих мнениях, но это неважно. Главное, что противостоящая мне коалиция станет слабее, а мир – вероятнее. О семье не волнуйтесь. Ваш упрямый отец будет вынужден покориться – вы у него единственная дочь, ему придется смягчиться. С вами под руку я пройдусь по западным лордам, так они послушают меня охотнее. Взамен я обязуюсь погасить долги вашей семьи, открою ранее закрытые финансовые потоки. Что ещё? А! По окончании договора сосватаю вам кого угодно. Любой, на кого укажете пальцем, любого цвета хвоста и положения. Ваше будущее будет обеспечено.
Я напряженно слушала, ловя каждое слово. Мы вышли наружу. Домашние туфли отчаянно скользили по ледяному насту, и мне приходилось идти осторожными маленькими шажками. Ощущения были смешанными: Ингренс предлагал мне то, что мне было нужно, и одновременно совсем не то, что я хотела бы от него.
– А если я отвечу «нет»? – шепотом спросила, глядя вперед на мрачную Лысую гору и чувствуя взгляд Дракона затылком. Снежинки падали на серый подол платья и не таяли. Они тоже прислушивались к разговору.
– В этом случае безопасность и выгода для вас исчезают, а я сам – начинаю действовать другими методами. Хочу напомнить, что вы имеете дело с тем, кого не просто так называют чудовищем Лисагора, – ровно произнес мужской голос за спиной.
Я остановилась.
– Что вы имеете в виду?!
Резко развернувшись, я тут же потеряла равновесие. Нога скользнула по льду, неловко взмахнув руками, я пошатнулась и… И меня тут же надежно схватили за локоть и кисть, помогая удержаться на ногах.
От первого прикосновения кожи к коже, руку прострелило так остро, будто я коснулась шипа.
– М-м! – я не удержалась от тихого стона, мгновенно отдергивая руку, но Ингренс не отпустил, крепко до боли стискивая ладонь и пальцы.
Вскинув глаза, я увидела, что зрачки серых глаз резко расширились, превратившись из узких игл в два зияющих бесконечно-черных колодца. Там, внутри них плескалась тьма, в которой было заперто мое отражение.
– С-с-с… С-слишком часто падаете, леди… Это становится опасным, – процедил Ингренс сквозь зубы, стоя надо мной совсем близко, почти вплотную. Не в силах отвести взгляд, я чувствовала, как по телу острыми шипами пробежала дрожь, проявляя на коже тысячи крошечных пупырышек. То ли время опять замерло, то ли замерла я, погружаясь все глубже…
Я очнулась, когда он резко разжал руку.
– Леди, тыкву или картошку? – раздался голос Агни. Она вышла из дома, желая знать, что готовить на ужин.
– Первое… – не оглядываясь, ответила ей. Побелевшие от сильной хватки пальцы слиплись, и я невольно потерла их. Сейчас я не чувствовала боли.
Белый Дракон все еще смотрел на меня почерневшими глазами. Его губы чуть подрагивали и сжимались, словно он решал, что именно сказать.
– Я имею в виду, что могу и заставить, – свистящим шепотом, наконец, произнес он. На меня отчетливо повеяло неблагоприятным исходом и закололо тонкой иглой угрозы. – Сейчас внимательно, леди. Я расскажу, что вы должны сделать, что вы делать не должны и что будет, если вы перепутаете первое со вторым…
Глава 7. Неизбежность
Домой я вернулась ошеломленной. Растерянно выслушала маму, старательно восхитилась ее удачным приобретением и похвалила каждого павлина, которого она мне продемонстрировала. Прилагательные при этом я вставляла наугад, случайно употребив даже слово «аппетитный». Мама гордо соглашалась, не замечая моих оговорок. К закату вернулся довольный отец – он тоже получил свои несколько экстазов. Мама любовно обнимала золотых павлинов, папа детально обрисовывал как удачно продал довольно средний лес по хорошей цене, а я… Я смотрела на родителей будто бы немного сбоку, словно мое сознание раздвоившись, глядело и из глаз, и откуда-то от окна. Видела, как оцепенело сижу на кресле в сером платье и белом воротничке, который забыла снять, как похохатывает мать, улыбается отец. Их разговоры беспрепятственно пролетали через мои уши сквозь голову, не задерживаясь ни на минуту.
Не зная, что чувствовать, я плескалась сразу во всех чувствах.
Была жалость к себе. Она настойчиво ныла, охватывая тело плотным коконом с соленым привкусом и погружала в бесконечное «зачем», «почему я», «почему он» и «почему все так». Зачем я только встретила его? Я бы спокойно вышла замуж. Хрисанфр был мне абсолютно по душе… точнее по разуму. До Ингренса… Все из-за него… И наше бедственное положение, и мое…
Была злость. Резко вспыхивая, она искушала местью, желала крови, смерти и погасала так же быстро, как вспыхивала, впрыскивая в кровь причудливое жгуче-сладкое сочетание. Могу ли я жалеть, что встретила «того»? Действительно ли я хочу ему сопротивляться? Не в силах ответить на вопрос «нет», злость сникала, уступая место страху.
Его было больше всего.
Родители… А я? Что мне делать? Молчать? Признаться? А что потом? Что их ждет? А меня? Все варианты сопротивления отдавали металлическим привкусом – противиться воле короля невозможно без ущерба. Я обнаружила, что прикусила щеку до крови, уставившись на пустующую темную спинку второго кресла. Мне казалось, что Ингренс еще здесь, просто выпил еще магического зелья, молча вошел в дом и остался, невидимый для всех. Он смотрит на меня прямо сейчас. А я сижу на кресле под его взглядом и тону в черных колодцах зрачков.
Или уже утонула?
– Наша дочь все витает в облаках, – заметила мама.
– После вчерашнего – не удивительно, – заметил отец.
«Не удивительно», – мысленно согласилась.
– Клари, страницы надо иногда переворачивать, – смешливо напомнила мама.
«Да…» Я медленно перелистнула страницу. Буквы прыгали, бесконечно складываясь в «нет шансов», «нет надежды», а еще в «неизбежность» и «кровь».
Отец опустился на кресло, занимая место Ингренса… То есть свое, конечно, свое. Развернул «Вестник Запада», привычно углубился в чтение. Покусав губы, я крепче обняла «Слово о докторе», глядя на светлые взъерошенные волосы, виднеющиеся из-за новостных листков. Львиная шевелюра уже начала редеть… Мне захотелось услышать его голос.
– Как ты думаешь, может ли начаться война? – спросила. Голос получится глухим, почти без эмоций.
– Какая война? – отец на секунду поднял глаза.
– Между сторонниками и противниками короля, – равнодушно пояснила, старательно опустив взгляд в книгу. В глаза мгновенно бросилось слово «революция».
– С чего ты так решила? – буркнул.
– Ты сказал, что найденное тело – это намек. Думаешь, Зеленохвостые будут что-то делать? Или другие?
– Клари! – удивленно одернула меня мама. Она выложила на стол светло-желтые листки. – Да что у тебя на уме? Зачем говорить о таком? Лучше подумай о платье. Иди за стол, я принесла «Дамский угодник». Помоги мне выбрать фасон. Лучше с оборками или без? Это очень важно!