Екатерина Мосина – Вселенная Дзынь: Хроники обыкновенного чуда (страница 3)

Этот год стал годом создания общего квантового поля. Они уже не были двумя отдельными вселенными. Они были единой, немного странной, слегка сумбурной, но невероятно прочной квантово-запутанной системой – Их Вселенной Дзынь (ИВД). Их дом, их одно-компактная квартирка в 16 квадратных метров жилой площади была не просто площадью. Она была пространством вероятностей, где могло случиться всё что угодно – от внезапного танца среди разбросанных чертежей до молчаливого вечера, когда каждый занимался своим, но их локти (или любые части тела) всегда соприкасались, и этого было достаточно, чтобы система была в равновесии. Пусть и в квантовой запутанности Их Дзынь.

Они всё ещё выдавливали пасту по-разному. Но теперь у них было два тюбика. Один – «аккуратный, для Августюши». Другой – «вулканический, для Ксени». И это было не поражение. Это была победа метафизики над бытом. Они доказали, что две разные физические модели могут сосуществовать в одной системе координат, создавая новую, третью – модель Вселенная Дзынь, где главным законом был не порядок и не хаос, а взаимное превращение одного в другое с выделением тепла и света…

P.S. Той самой полкой, чертёж которой валялся на полу, Ксенофонтушка позже, втайне от Августюши, заменил ту самую старую, кривую полку на кухне. И прикрепил к ней снизу маленькую табличку, вырезанную из жести: «Объект №1. Стабильность системы доказана. Крепёж – на совесть. Расчёт – на всю жизнь».

«Мы оставили их в состоянии хрупкого, но прочного бытового равновесия. Пришло время для следующего квантового скачка – появления третьей частицы в их квантовой запутанной системе.» – от автора.

Глава 4. Год Четвёртый (а может и пятый, ан нет четвертый после официального бракосочетания!), или Сингулярность в две полоски

Они чувствовали это почти сразу. Не как болезнь. А как изменение гравитационного поля их крошечной вселенной. Пространство квартиры в 16 квадратных метров жилой площади внезапно стало казаться и бесконечно огромным, и тесным одновременно. Предметы приобрели новую значимость: острый угол стола стал потенциально опасным космическим телом, а сквозняк из щели в окне – угрозой планетарного масштаба.

Августюша сначала списала всё на стресс и переутомление, или трудности ремонта и переезда в их новую большую двушку – 33 квадратных метров жилой площади. Но её ньютоновская, рациональная вселенная дала сбой. Тошнота по утрам супруга (да, так бывает – токсикоз был у него) не укладывалась в график «плохо поужинали». Её сонливость в три часа дня нарушала закон сохранения работоспособности. И самое главное – её внутренний барометр, настроенный на Ксенофонтушку, начал показывать странные данные. Она ловила себя на том, что смотрела на него не как на мужа или союзника по квантовой запутанности в системе, что зовется жизнь, а как на… на биологический объект с определённым набором хромосом. Её взгляд сам собой выхватывал его уши («Какие милые мочки… устойчивый доминантный признак?»), оценивал рост («Хороший запас для компенсации моих генов») и цвет волос («Как у меня. Отлично»).

Ксенофонтушка, со своей квантово-хаотической чувствительностью, уловил перемены раньше, чем она сама их осознала. Он заметил, что Августюша перестала пить кофе. Что она вдруг стала аккуратно обходить вон ту самую трещину на плитке в прихожей, которую раньше просто не замечала. Что её смех стал тише, но глубже, как будто резонировал с чем-то внутри. Он наблюдал, не задавая вопросов, собирая данные, как истинный инженер-исследователь.

Прорыв случился утром в субботу 29 октября. Августюша стояла в ванной, держа в руках маленькую пластиковую палочку с двумя розовыми полосками. Она смотрела на неё не как на медицинский прибор, а как на портативный детектор сингулярности. Полоски были чёткими, недвусмысленными. Они не оставляли места для суперпозиции состояний «да» или «нет». Коллапс волновой функции произошёл. Результат: ДА.

Она решила, что скажет Ксенофонту лишь, когда первый триместр будет позади, чтобы его инженерное житие-бытие было в безопасности, так и случилось 31 декабря рано утром находясь сама ещё в кровати… Она сказала ему. Ксенофонтушка сидел на полу, собирая из кусочков дерева какую-то невообразимую абстрактную скульптуру (его новый проект по «визуализации звука тишины»). Он поднял на неё глаза. И всё понял. Не по лицу – её лицо было каменным от шока. Он понял по тишине. В их квартире всегда был фоновый шум – их вселенных, их мыслей, их дыхания. Сейчас тишина была абсолютной, звонкой, как кристалл.

– Ты станешь папой. Я мамой. У нас будет богатырь богатырских кровей или очаровательная по началу мини-богиня – мини-я! Мини-ты или мини-я… – тихо сказала она. Она молча, глядя на его занятие со скульптурой. Две розовые полоски были в ее голове перед мысленным взором, как вымпел из неизведанной страны или даже целой планеты. Ксенофонтушка посмотрел на неё, потом на свою скульптуру, потом снова на неё. Потом медленно, очень аккуратно, разобрал свою хитрую конструкцию.

– Не подходит, – сказал он задумчиво.

– Концепция устарела, – пробормотал он задумчиво.

– Что? – выдохнула Августюша.

– Визуализация звука тишины. Теперь у нас будет визуализация звука… другого. Совершенно другого. – чётко сказал он!

Он встал, подошёл и обнял её так, будто она была сделана из того самого звонкого хрусталя, что висел в воздухе.

– Поздравляю, штурман. На борту Вселенной Дзынь появился пассажир! Капитан в полном восторге, но давно догадывался. – звонко выпалил он ей.

Так началась великая реконфигурация Их Вселенной Дзынь.

Если раньше их система была бинарной и квантово-запутанной, то теперь в ней зародилась сингулярность – точка бесконечной плотности и неопределённости, вокруг которой стало перестраиваться абсолютно всё. Эта точка пока не имела имени, пола и формы. Но она уже обладала колоссальной гравитацией.

Ксенофонтушка немедленно перешёл в режим проектирования обновлённой мета-Вселенной Дзынь. Его хаос стал направленным. Чертежи абстрактных скульптур сменились схемами безопасности. Он рассчитывал радиусы закругления для будущей мебели (никаких острых углов!), изучал материалы на предмет экологичности, конструировал в уме складную кроватку, которая могла бы поместиться в их шести метрах и не нарушить баланс системы. Его мозг работал как суперкомпьютер, решающий уравнение с тремя неизвестными: любовь, безопасность, квадратные метры.

Августюша же погрузилась в состояние биологически-философского созерцания. Её ньютоновский мир, и так покорёженный Ксенофонтушей, теперь и вовсе летел в тартарары под напором гормонов и осознания. Она читала книги, где эмбрион сравнивали с вселенной в миниатюре, и чувствовала себя богом-демиургом, ответственным за Большой Взрыв новой жизни. Её тошнило не только от запахов, но и от внезапно нахлынувшей, абсолютной ответственности. В один из таких вечеров, бегая на домашней беговой дорожке (ей казалось, что в здоровом теле – здоровый дух – должен быть в любом состоянии, даже в «интересном»), она сказала:

– Я не знаю, как быть матерью. Я знаю, как быть студенткой, уже и женой, продавцом пирожков, преподавателем, даже старшим преподавателем на кафедре. Но это… Это, как если бы тебе дали управлять звездолётом, прочитав лишь инструкцию к тостеру. Ксенофонтушка, сидевший рядом и что-то чертивший на обороте обоев (проект «Воздухо-обменник/невидимка»), положил карандаш.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.