Екатерина Мосина – Архив чудес: Баланс невидимых связей (страница 2)
– Тима. – крикнула я в трубку. – Привет, это Августюша, если что!? Вопрос из прошлого века. Помнишь Диму? Того, с ясными глазами, с которым я в институте дружила?
– Диму? – протянул брат.
На том конце Марфа что-то крикнула про пельмени.
– Диму… А, тот, что на катере работал? Добряк и романтик, душа вашей дружной компании. Пропал же, кажется. Утонул.
– Так говорили. – осторожно сказала я. – А если нет?
Тишина на другом конце была такой густой, что её можно было резать ножом для трески. Потом послышался глубокий вдох.
– Гуть. Августюш-а-а-а… – тихо сказал Тимофей. – Ты в своей мастерской небось опять этих духов нарисовала, и они тебе нашептали. Завязывай. Лучше скажи, как добыть денег на новую снегоуборочную приблуду для соседа, может скинемся? Он у нас опять в сугробе застрял, как подводная лодка на мели.
Не помог. Я позвонила Аннушке.
– Аннушка. – сказала я, не здороваясь. – Мне нужна твоя философская голова. Представь: из прошлого приходит призрак. Не страшный. С вопросом. Как с ним говорить?
– Привет, Гуть. – спокойно ответила Софа. (Я слышала, как на фоне стригут машинкой.) – С призраками, как с клиентами. Сначала – молча выслушать. Потом – задать наводящий вопрос. «Что вас не устраивает в вашей текущей призрачной форме?» И предложить метафорическую укладку. Метафорическую, Гуть! Без ножниц. А что случилось?
– Ничего. – выпалила я. – Просто готовлю новый цикл картин. «Привидения офисного планктона».
– О! – оживилась Аннушка. – Тема! Могу поделиться историями. У меня тут один бухгалтер ходит, говорит, после отчёта по НДС у него над левым ухом появляется туманный силуэт с калькулятором.
Не помогло и это.
Дисбаланс искал меня сам.
На следующий день, пока я разбирала корреспонденцию, пришло уведомление на телефон. «Яндекс.Толока. Доступно новое задание: Верификация воспоминаний. Уровень сложности: Призрачный. Вознаграждение: Ответ на один вопрос». Я чуть не выронила пачку квитанций. Зашла в приложение. Задания обычно были вроде «отметьте, есть ли на фото кошка» или «переведите с узбекского отзыв о шаурме». А это: «Сопоставьте факты из биографии Димы К. (1980-2004) с открытыми источниками. Отметьте несоответствия». И список: дата рождения, институт, место работы, дата исчезновения.
Руки похолодели. Кто-то играл со мной. Кто-то, кто знал про письмо. Я, как робот, кликнула «Взять задание». На экране появились обрывки: студенческая газета, старая запись в ЖЖ, сканы каких-то справок. И три явных нестыковки. В одной газете говорилось, что он ушёл в рейс 3 июня. В другой – 5-го. В справке о гибели не было номера спасательного плота, хотя по судовому журналу он был. Мелкие цифры. Мухи в паутине официального отчёта.
Я отметила несоответствия. На экране появилось: «Задание выполнено. Вознаграждение: Что ищет тот, кто послал вам письмо?» Я вдохнула и напечатала: «Правду». Мгновенный ответ: «Правда – не вещь. Её нельзя найти. Её можно только собрать. Следующая подсказка будет там, где хранится сладкое».
Голова пошла кругом. Я отложила телефон, будто он был раскалённым. Вдруг зазвонил стационарный, рабочий. Незнакомый номер с кодом Мурманска.
– Августа Иосифовна? – спокойный мужской голос.
– Да, я.
– Здравствуйте. Вам звонит капитан второго ранга Седов, «Персей». По рекомендации вашего зятя, Стефана. Речь идёт о неформальной консультации.
– Консультации? – переспросила я, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.
– По вопросам…, архивной гидродинамики. – сказал он, и в его голосе прозвучала улыбка. – Видите ли, иногда старые, списанные течения вдруг проявляют активность. Запутывают навигацию. Мы бы хотели понять логику этих… всплесков. Вы, как мы слышали, специалист по наведению порядка в сложных системах. Не могли бы вы рассмотреть один старый маршрутный лист? Официально – ничего не было. Неофициально – чай с морошковым вареньем и разговор по душам всегда к вашим услугам. Я поняла. «Персей» – это не просто имя. Это судно. Исследовательское. Им интересен Дима. Или то, что с ним связано.
– Я подумаю. – выдохнула я.
– Ждём. И, Августа Иосифовна? – Он понизил голос. – Сладкое в таких делах часто хранят в самом очевидном месте. В банке. Но не в той, что на полке.
Связь прервалась. Я сидела, глядя на таблицу тарифов, и мир вокруг поплыл. Слова капитана Седова на ложились на слова из Толоки. «Там, где хранится сладкое».
И тут меня осенило. Я вспомнила письмо Стефана, которое пришло месяц назад вместе с посылкой. Он жаловался на северную тоску и мечтал о юге. И в конце, словно вскользь, написал: «Лукерья закатала на зиму аджику. Говорит, положила по вашему рецепту, с персиковой косточкой в каждую банку для фирменного вкуса. Одну даже подписала "Для тёти Гути – особо острая правда". Шучу, конечно. Просто "Для тёти Гути"».
Я вскочила, сметая со стола бумаги. Банка. В кладовке. С персиковой косточкой. И надписью. «Особо острая правда».
Дисбаланс переставал быть абстракцией. Он материализовался в виде банки аджики, звонка с исследовательского судна и призрачного задания в интернете. Кто-то очень хотел, чтобы я начала это расследование. И этот кто-то явно знал, что лучший способ достучаться до Августы Иосифовны – говорить на языке её семьи. На языке персиковых косточек, моряков и невыполненных обещаний.
Я шла к кладовке, и мне казалось, что за мной наблюдают: все домовые, духи и ветра – со всех моих картин. И они одобрительно кивают.
Глава 3. Аджика, логистика и генерал на краю света
Кладовая была маленькой, тёмной и полной запахов прошлого лета – укропа, корицы и тёплого солнца, закатанного в стекло. Я нашла банку. «Для тёти Гути». Обычная, с матовой крышкой. Но когда я взяла её в руки, под пальцами что-то шевельнулось. Не физически, а… тактильно-знаково. Как будто банка стала точкой на карте, и эта точка была живой.
Я открыла её. Острая, пряная душа природы взметнулась в воздух. Но внутри, среди густого красного перца и хмели-сунели, лежало нечто другое. Завёрнутое в пищевую плёнку и приклеенное к крышке. Маленький металлический предмет. Я вытащила его.
Это был старый, потемневший от времени и морской соли ключ. Не от двери. От ящика. С гравировкой на рукоятке: «ДМ-4». Дима. ДМ. И цифра.
Ключ лежал на моей ладони холодным и тяжёлым, как невысказанная вина. Он был реальным, не цифровым. Это был переход от призрачной Толоки к физическому миру. Кто положил его в банку? Лукерья? Стэфан? Или кто-то, кто прошёл через их дом, как тень?
В семейном чате я написал Лукерье: «Аджика огонь! Спасибо. А банку ты сама закатывала?» Ответ пришёл мгновенно: «Тётя, это мама закатывала! Я только помидоры резала, а она всё колдовала. Сказала, в одну банку положила «сердечник» для вкуса. Что-то такое старинное, из моряковского бабушкиного сундука. Ты нашла?» София Иосифовна добавила: «Старый ключ от шкатулки. Лежал без дела. Для баланса, Августюша, для баланса. В каждом деле должен быть баланс. И в аджике тоже! ;)».
Баланс. Дисбаланс. Ключ от шкатулки. Шкатулка Димы? Я обернула ключ в бумажку и положила в ящик с фотографией. Теперь у меня был артефакт. И неявное разрешение от Софии Иосифовны на поиски. Она, человек из бетона, знала больше, чем говорила. Она дала мне инструмент.
Вечером того же дня я получила сообщение от Ерофея. Не в чат, личное. «Августа, есть минутка? Нужна консультация по латеральному перемещению данных. Неофициально». Латеральное перемещение данных. В его мире – это когда информация уходит из одного региона в другой, минуя официальные каналы. В моём – это то, что сейчас происходило с памятью о Диме.
Я ответила: «Ерофей, я вся в консультациях. О чём речь?» Он позвонил. Голос был низким, спокойным, как шум трассы за окном его машины.
– Августа, я сейчас на краю света. В смысле, географически. Мурманск. Провожу инструктаж местных коллег. И тут мне рассказали историю. Старую. Про один катер, который исчез не по плану. Но его экипаж… не весь.
– Не весь? – переспросила я, чувствуя, как ключ в ящике словно нагревается.
– Один человек, согласно журналу, должен был быть на борту. Но в последний момент его… «заменили». Спустя годы этот факт всплыл в ходе одной внутренней проверки. Никаких последствий, дело давно закрыто, но бумажка осталась. Потом эта бумажка пропала из архива. Латеральное перемещение.
– И катер? Дима был на нём? Ерофей помолчал.
– Я не знаю деталей. Но имя… совпадает. Мне сказали: «
– Очень. – выдохнула я.
– Я не могу дать вам бумаги, Августа. Но я могу дать совет. Если вы начнёте искать… ищите не только в прошлом. Ищите в связях. Это как сеть дорог. Одна ветка закрывается, но груз может быть переброшен на другую, параллельную. Ваш… субъект, возможно, не утонул. Он мог быть переправлен. Латерально.
– Переправлен? Куда? И зачем?
– Это уже вопросы не к дорожной полиции. – тихо сказал Ерофей.
– Это вопросы к капитанам. К тем, кто знает море лучше, чем дороги. Вы говорили с «Персеем»?
– Они предложили чай с вареньем.
– Принимайте предложение. Но будьте осторожны. Море знает много историй, но рассказывает мало. И ещё… Лукерия, дочка Софы, говорила мне в прошлый визит, что вы учите её рисовать ветер.