Екатерина Мосина – Архив чудес: Баланс невидимых связей (страница 1)
Екатерина Мосина
Архив чудес: Баланс невидимых связей
КНИГА – исповедь
Книга «Архив чудес: Баланс невидимых связей»
(или
«Логистика невозможного: Уроки тишины от Августы Иосифовны»)
Ох, так и быть, внемлите же. Исповедь скучной, как вам кажется, тётки. Но не спешите с выводами – за каждым паспортным штампом может скрываться фреска. Или может даже и так, что клубок тёмных нитей.
История в духе магического реализма и доброго абсурда – как если бы одна из главных героинь – Августюша Иосифовна – была персонажем Макса Фрая или Сергея Лукьяненко, а может и господина Пелевина, и кто-то из них один ли все вместе – вдруг решил / решили написать семейную сагу о паре тройке друзей.
Внемлите же – продолжение сей саги таково: читайте, как говорится в следующих главах, а в них появятся загадочные задания в Яндекс.Толоке, звонок от "Персея", философские беседы с Софой и Аннушкой о природе реальности и генерал ДПС Ерофей Громов, который начнёт задавать вопросы про "латеральное перемещение данных", девочка «Машенька», протокол «Дима», протокол «Омега», Варвара Прокопьевна и «Самоварчик».
Глава 1. Тётя Гутя и цифры, у которых зачесались затылки
Краснодар. Утро. Солнце, как назойливый покупатель в день распродажи, уже пробивалось сквозь жалюзи. Оно явно хотело скидку на мое настроение, но я – Августа Иосифовна – не из тех, кто торгуется с небесными светилами до второго звонка.
Звенел будильник. Не мелодично, а с той самой инженерной прямотой, которую ценил мой муж, Ксенофонт. Его мир был построен на законах термодинамики, и лучшим доказательством любви он считал идеально выверенный график подачи горячей воды. Наш сын, Радаслав (тринадцать, как тринадцать колонок в сводной таблице), обитал в параллельной вселенной. Его ответы на вопросы были лаконичны и точны: «Норм.», «Пойду.», «Денег есть?!». Истинный поэт эпохи цифрового минимализма.
А я… Я была главным диспетчером, бухгалтером и хранителем одной очень странной вселенной под названием «Семья!». Моя жизнь была выстроена, как надежная инженерная система Ксенофонта, только вместо труб и задвижек – живые, теплые, вечно что-то требующие человечки.
Аннушка, подруга. Парикмахер-философ. Стригла так, будто снимала с клиентов ненужные наслоения судьбы. Её дочь, Люция (уже одиннадцать лет – знает, чувствует видит всех и вся насквозь), которая считала мою художественную мастерскую «Рисую радостью – живая живопись» – филиалом Disney. Мама Аннушки, Симонна, была нашим главным консультантом по балконному огородничеству. Мы выращивали помидоры «для души», а получали их ровно столько, чтобы два раза в сезон сделать салат и сфотографировать для семейного чата.
И это мой южный узел – Краснодарский!
Северный узел – Мурманский:
Лукерья, племянница. Учитель начальных классов. Её энергия могла бы питать небольшой городской квартал, включая уличное освещение и фонтан. Её мать, София Иосифовна. – штукатур-маляр с золотыми руками и характером застывшего бетона. Муж Лукерьи, Стефан, тихий майор с Северного флота. Он мечтал о переводе на Южный, и не из-за моря, а из-за персиков. «Не может человек. – говаривал он при редких встречах. – быть счастлив, если его семья не ела свежих абрикосов с июня по август». Муж Софии Иосифовны, Ицик. – подводник в отставке. Он научился молчать так, что даже его тишина была весомой и содержательной, как военная тайна. И вся эта бригада базировалась в Мурманске.
Жоржетта, подруга. Хозяйка магазина «Хюгге & Тётя» 1. Там продавалось всё: от свечек, пахнущих «норвежским лесом после дождя», до свитеров, в которых можно было пережить апокалипсис и в полном обмундирования «истинного здоровья». Её муж, Ерофей. – генерал ДПС. Человек-невидимка, чья служба была разбросана между Минском, Питером и тем же вездесущим Мурманском. Их сын, Ефимушка (полтора года), был живым воплощением сути датского слова «хюгге» и мог утихомирить любого гаишника своей улыбкой.
Мурманск, филиал №2: Брат Тимофей, старший. На пенсии. Его семья – это жена Марфа и три овчарки с человеческими именами и нечеловеческим умом. Они были моей северной точкой опоры и поставщиком клюквы, трески и баек про соседа-полярника.
Таковы три важные точки на карте Северного узла, а далее одна – очень гордая птичка в виде Северо-западного узла:
Санкт-Петербург, зона турбулентности: Брат Матвей, владелец магазина мебели «Матвеевские палаты». Жена Лиона, дети: 11, 9, 8 и 1 год. Это был отдельный, бурлящий мирок, требующий ежемесячных финансовых вливаний и ежедневных эмоциональных консультаций по видеосвязи. «Гуть. – могла начать Лиона в полночь. – он опять не понимает, что дети – это не модульная мебель, их в шкаф на ночь не уберешь!»
Вот и все три важные точки на карте Южный, Северный и Северо-западный узлы бытия-жития этой прекрасной семьи. Остальные важные приключения этой семьи содержаться в книгах:
Мини-книга (вербатим) ««Дзынь» длиною в жизнь»;
Книга «Вселенная ДЗЫНЬ Хроники обыкновенного чуда»;
Книга «Правильно желайте – желаньям свойственно сбываться! (Или «Любовь повсюду!»)»;
Книга «Книга забытых встреч», или «Хроники Августы и Жоржетты»;
Книга «А-А» или «Дружба на квантовом уровне: история Аннушки и Августюши» …
Немного из другой, как говорится оперы – но очень познавательно и увлекательно: Мини-книга «Сказ о Кощее-Роботе и его пустом сердце»?!
А ещё у меня была мастерская. Художественная мастерская. Впрочем, я уже про нее упомянала. Творческий узел! Мастерская. Называлась скромно: «Рисую радостью – живая живопись». Там я писала вовсе не акварели, а акрилии. Не пейзажи, а портреты домовых, речных дев и маленьких ветров, которые путаются в волосах у Лукерьи, Радаслава или Люции. Дети – особенно маленькие их видят, сними играют и вовсе не боятся… А чего бояться, ведь они же добрые и они есть… Картины почти не продавались, но без них мой мир был бы слишком прямолинеен, как схема отопления. Это был мой секретный клапан для пара души.
И вот в один из таких дней, когда я сводила дебет с кредитом в отчете за капремонт, а в чате «Наша бухта» (так мы называли семейный чат) Лукерья выкладывала фото поделки «Космический котик из пластилина», пришло письмо.
Не e-mail.
Настоящее, бумажное, в конверте с мурманским штемпелем. Отправитель – незнакомое имя. А внутри – лишь одна старая фотография. На ней я, лет двадцати, и молодой человек с ясными глазами, которого звали Дима. Друг юности. Почти забытый. А на обороте, чьим-то чужим почерком, было написано: «Он не утонул. Ищи дисбаланс».
Я положила фотографию в стол, поверх папки «Акт сверки по дому №21». Сердце стучало не в такт тиканью настенных часов. «Дисбаланс»… Это было слово из моего мира. Из мира Ксенофонта. Дисбаланс в системе – это предвестник аварии. Тихая просьба о внимании.
– Ксенофонтушка! Ксеня, слышишь! – сказала я вечером мужу, пока он проверял показания теплосчетчика. – А бывает так, что в абсолютно исправной системе вдруг возникает… намёк? Знак, что где-то есть слабое звено?
Он посмотрел на меня поверх моих очков, взгляд – поверх моего взгляда...
– Температурный шум. – ответил он уверенно. – Или сбой датчика. Надо чистить, Августюша. Проверять контакты.
– А если это не датчик? – спросила я. – Если это… сама система хочет что-то сказать? Ксенофонт хмыкнул, погладил манометр, как кота.
– Системы не разговаривают, дорогая. Они либо работают, либо ломаются. Всё остальное – твои художнические фантазии. Выпей иван-чая, нервы успокоятся.
Но я уже знала. Системы
Искать дисбаланс. Что ж. Я, Августа Иосифовна, главный финансист и экономист своей реальности, как раз этим и занимаюсь всю жизнь. Только обычно я ищу его в квитанциях, а не в собственной биографии. Дебет с Кредитом должен сходиться. А если нет – значит, где-то затесался призрак. И с призраками, как я подозреваю, тоже нужно вести отчётность. Только какую?
«Отлично, история обретает магические чернила. Продолжаем в том же ключе.» - от автора.
Глава 2. Призрак в облаке и персиковая косточка
Фотография лежала в ящике, как нераспакованный сигнал бедствия. «Ищи дисбаланс». Я искала. Первым делом – в семейно-дружном чате «Наша бухта». Прокрутила вверх. Лукерья: «Тётя Августюша, Стефану опять приснилось море в пустыне. Это к чему?» София Иосифовна: «К тому, что давление падает. У нас в подъезде батареи холодные, как его совесть после этого сна. Ицик, сходи разберись!». Ицик: «…» (молчание в три точки – его фирменный знак согласия). Жоржетта скинула фото Ефима в шапке с оленьими рогами: «Осваиваем локальный фольклор!» Ерофей отреагировал лайком из временной точки, помеченной как «трасса М-10, 327 км». Матвей из Питера: «Кто-нибудь знает хорошего экзорциста? Дети завели в шкафу лярва, который ест носки. Только представьте, левитирующие носки?!».
Ничего. Только обычный хаос. Значит, дисбаланс не в текущих операциях. Он в архиве. В неверно списанной статье расходов двадцатилетней давности.
Я позвонила Тимофею в Мурманск. Слышно было плохо, завывал ветер и лаяли овчарки.