Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 61)

Он ударил меня в ответ. Кулак пришёлся в плечо, и я отлетела к стене. Боль была острой, но я поднялась.

— Алина! — крикнула я. — Держись!

Она мычала сквозь кляп, пытаясь освободиться.

Вадим сражался с двумя. Он был сильнее, быстрее, но их было больше. Один зашёл сзади, ударил ножом — серебряный клинок полоснул его по боку. Вадим вскрикнул, но не упал.

— Виктория, беги! — крикнул он.

— Не брошу!

Я бросилась на того, кто держал нож. Рванула его руку, выбила оружие. Он зарычал, превращаясь — шерсть, клыки, когти. Теперь он был в промежуточной форме — страшный, злой.

Я почувствовала страх. Внутренний зверь откликнулся — не бежать, сопротивляться.

— Не подходи! — крикнула я, сама не зная зачем.

Оборотень замер на секунду. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх?

Я сделала шаг вперёд. Ещё один.

— Я сказала — не подходи!

И тогда я почувствовала это.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Волна тепла поднялась от ног к голове, сжимая мышцы, наполняя их силой. Я не видела себя, но чувствовала — мои глаза засветились. Не золотом, как у оборотней — белым, ослепительным.

Оборотень, стоявший передо мной, скорчился, схватился за голову. Он закричал — высоко, неестественно, словно что-то жгло его изнутри.

— Что... что ты делаешь?! — прохрипел он.

Я не знала. Но продолжала смотреть на него, концентрируя свой гнев, свой страх, свою ярость.

Второй оборотень попытался напасть на меня сбоку. Я взглянула на него — и он тоже упал, корчась от боли.

Третий — женщина — побежала к выходу. Я не стала её преследовать. Она не была целью.

Алина сидела в кресле, глядя на меня огромными глазами. Вадим поднялся, прижимая руку к раненому боку.

— Виктория, — сказал он. — Что это было?

— Не знаю, — ответила я. — Я просто... разозлилась.

Я развязала Алину, сняла скотч. Она обняла меня, дрожа всем телом.

— Ты... ты их... как? — бормотала она.

— Потом, — сказала я. — Сначала уходим.

Мы вышли из пакгауза. Вадим шёл, пошатываясь — серебряная рана не заживала. Я подхватила его под руку.

— Я в порядке, — сказал он.

— Не в порядке. У тебя кровь.

— Регенерирую.

— Быстрее бы.

Мы дошли до машины. Вадим сел за руль, хотя я предлагала вести. Алина забралась на заднее сиденье.

— В больницу? — спросила я.

— Домой. Аптечка есть.

Я не спорила.

Дома мы перевязали Вадима. Рана была глубокой, но серебра внутри не оказалось — только порез. С кровотечением справились, регенерация пошла быстрее.

Алина сидела на диване, пила чай и всё ещё дрожала.

— Рассказывай, — сказала я, когда Вадим ушёл в душ.

— Они схватили меня у кафе, — начала она. — Я ждала тебя, а они подошли — двое. Сказали, что ты их интересуешь, что я — заложница. Я пыталась кричать, но они зажали рот. Потом привезли в этот пакгауз, связали. Сказали, что если ты не придёшь, меня убьют.

— Прости, — я обняла её. — Это из-за меня.

— Не извиняйся. Ты спасла меня. И в этой драке... что это было? Ты как будто... светилась.

— Я не знаю, как объяснить.

— Ты говорила, что перевёртыш. Это твоя сила?

— Наверное.

— Она мощная.

— Да.

Вадим вышел из душа, переодетый в чистую футболку.

— Алина, тебе лучше остаться здесь сегодня. У нас есть охрана, здесь безопасно.

— А в общежитии?

— Там может быть опасно. «Охотничий круг» знает, где ты живёшь.

— Хорошо, — кивнула она. — Я останусь.

Я постелила ей на диване, Вадим — на кровати. Алина быстро уснула — сказалась усталость и стресс.

Мы с Вадимом лежали в темноте, не смыкая глаз.

— Ты не спишь, — сказал он.

— Не могу.

— Я тоже.

— Вадим, что это было в пакгаузе? Моя сила?

— Да. Ты использовала эмоциональный дар. Гнев. Он подействовал на оборотней как оружие — они корчились от боли.

— Это я сделала?

— Ты.

— Я не хотела им вредить. Я просто защищалась.

— Ты защищала Алину. И меня. Гнев был сильным, чистым. Поэтому так подействовал.

— Я опасна?

— Ты сильна. Это разные вещи.

Он повернулся ко мне, взял за руку.

— Виктория, — сказал он. — Я видел много перевёртышей. Никто из них не умел использовать силу так, как ты. На инстинктах, не обучаясь. Это... потрясающе.