Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 17)

— «Убери свои лапы» — это не оскорбление? — усмехнулся декан. — Ладно, бог с тобой. Вадим Андреевич — человек широкой души. Я объявляю тебе выговор устно, без занесения в личное дело. В следующий раз держи язык за зубами. А ты, — он повернулся к Вадиму, — может быть, поменьше индивидуальных консультаций? Не все студенты их правильно понимают.

Вадим кивнул, не меняя выражения лица.

— Хорошо. Я пересмотрю подход.

— Свободны, — сказал декан, махнув рукой.

Я встала. Вадим тоже поднялся. Он вышел первым, я — следом. В коридоре я догнала его и схватила за рукав.

— Зачем вы это сделали?

Он остановился, но не обернулся.

— Что именно?

— Оправдали меня. Вы же сами написали жалобу!

— Я не писал жалобу, — тихо сказал Вадим. — Декан вызвал меня для разбирательства после того, как ему нажаловались другие преподаватели. Я пришёл, чтобы защитить вас.

— Защитить? — Я задохнулась от возмущения. — Вы меня всё это время унижали, придирались, заставляли переписывать эссе, а теперь приходите и изображаете заступника? Лицемер!

Он резко обернулся. В его глазах мелькнуло золото — всего на секунду, но я успела заметить.

— Если бы я не пришёл, вас бы отчислили, — сказал он ледяным тоном. — Или перевели на платное отделение. Ваши родители не потянули бы плату, и вы бы вылетели из университета. Это вы называете лицемерием?

Я открыла рот, но не нашла, что ответить.

— Вы не знаете, как работает система, Виктория, — продолжил он, понизив голос. — Я — единственный, кто может вас здесь защитить. Не потому что я добрый. Потому что вы нужны мне… живой.

Он развернулся и ушёл, оставив меня в коридоре одну.

Я стояла, сжимая кулаки, и чувствовала, как внутри закипает злость. Он опять играет со мной. То враг, то защитник. То холодный, то почти заботливый. Я не понимала его мотивов. И это бесило больше всего.

Я вышла из деканата в сквер перед университетом, села на скамейку и уставилась в землю. Голова шла кругом. Вадим — не чудовище? Или чудовище, которое притворяется человеком? Руслан говорит, что он убийца. А сам Вадим говорит, что Руслан врёт. Кому верить?

— Можно присесть?

Я подняла голову. Передо мной стояла девушка — невысокая, худая, с пепельными волосами, собранными в низкий хвост. На ней была бесформенная кардиган и длинная юбка, а на шее — странный кулон в виде волчьей головы. Я сразу узнала её. Это была библиотекарь из спецфонда — та самая, что выдала мне книги неделю назад.

— Присаживайтесь, — сказала я, хотя не была уверена, что хочу общения.

Девушка села рядом, положив на колени потрёпанную книгу в кожаном переплёте.

— Меня зовут Лика, — представилась она. — Я работаю в библиотеке. Мы с вами виделись.

— Помню, — кивнула я. — Спасибо за книги.

— Не за что. — Лика помолчала, потом сказала: — Я видела, как вы вышли из деканата. И видела Фролова. Знаете, я здесь работаю уже три года. И многое видела.

— Что именно? — Я насторожилась.

— Вадим Андреевич не такой, как другие преподаватели. — Лика говорила тихо, почти шёпотом, косясь по сторонам. — Вы заметили, как он двигается? Как смотрит? Как иногда его глаза… меняют цвет?

У меня перехватило дыхание.

— Вы тоже это заметили?

— Я много чего заметила. — Она покрепче сжала книгу. — И я хочу вас предупредить. Не злите Фролова. Вы не знаете, как он сдерживается.

— Что значит «сдерживается»?

Лика наклонилась ближе. Я почувствовала её запах — странный, нечеловеческий. Что-то среднее между мятой и звериной шерстью.

— Он оборотень, — прошептала она. — Чистокровный. Из древней стаи. Такие, как он, рождаются раз в сто лет. Они сильнее обычных оборотней, но их проклятие — они не всегда могут контролировать свою сущность. Особенно когда злятся. Или когда рядом тот, кто их притягивает.

Я сглотнула.

— Что значит «тот, кто притягивает»?

Лика посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде было что-то древнее, усталое, почти материнское.

— Вы не знаете, кто вы, Виктория? — спросила она. — Вы — перевёртыш. Ваша сущность спит, но Фролов её чувствует. Как и вы чувствуете его. Вы притягиваете друг друга, как магниты. И это опасно. Если вы рассердите его, он может потерять контроль. А когда чистокровный оборотень теряет контроль, люди умирают.

— Вы поэтому работаете в библиотеке? — спросила я. — Вы тоже… не человек?

Лика печально улыбнулась.

— Я — полукровка. Моя мать была человеком, отец — оборотнем. Я не умею превращаться, но чувствую запахи и вижу сущности. Фролов позволил мне работать здесь, потому что я предупреждаю таких, как вы.

— Предупреждаете о чём?

— О том, что он опасен не по своей воле. Что его злость — это защита. Что если он отталкивает вас, то только потому, что боится причинить боль. — Лика встала. — Не злите его, Виктория. Пожалуйста. Ради вас обеих.

Она ушла так же тихо, как появилась, оставив на скамейке цветок — белую астру. Я взяла её, поднесла к носу. Цветок пах полынью и ещё чем-то диким.

«Не зли Фролова. Ты не знаешь, как он сдерживается».

Я сидела, сжимая астру, и думала. Лика сказала, что он боится причинить боль. Руслан сказал, что он хочет меня убить. Кто из них прав? Или оба правы по-своему?

Может, он действительно хочет меня убить. Но не потому что он злой, а потому что боится, что не сможет себя контролировать. Что его сущность возьмёт верх, и он сделает то, о чём пожалеет.

В таком случае он заслуживает не ненависти, а сочувствия.

Но как сочувствовать человеку, который мучил тебя неделями? Который заставлял тебя сомневаться в себе?

Я не знала. И решила, что единственный способ понять — провести собственное расследование.

Вернувшись в общежитие, я заперлась в комнате. Алина была на паре, так что я могла спокойно подумать. Я открыла ноутбук и начала искать.

Что я знаю о Вадиме Фролове? Ассистент кафедры биологии. Специализация — аномальная психология. Возраст — около тридцати. Живёт в университетском общежитии для преподавателей. Никто не видел его семью, друзей, знакомых. Никто не знает его прошлого.

Я забила его имя в поиск. Ничего. Ни соцсетей, ни публикаций, ни упоминаний в новостях. Как будто он появился из ниоткуда три года назад и начал преподавать.

Странно. Очень странно.

Потом я забила «оборотни в университете», «чистокровные оборотни признаки», «перевёртыши». Нашла несколько форумов, где обсуждались городские легенды. Кто-то писал про «волков в погонах», кто-то про «тайное общество ликантропов». Но всё это было похоже на фантастику.

Одна ссылка привлекла моё внимание. Статья на малоизвестном сайте, датированная пятью годами назад: «Университет имени Ворошилова: кузница оборотней?». Автор утверждал, что в нашем университете существует тайная программа по адаптации магических существ. Преподаватели-оборотни помогают студентам-оборотням скрывать свою сущность. А несколько человек из администрации знают правду и покрывают их.

Я прочитала статью несколько раз. В ней упоминались имена — ни одного знакомого. Но была фраза: «Главный хранитель университета — не преподаватель и не учёный. Он — страж. Его задача — уничтожать тех, кто угрожает равновесию».

Главный хранитель. Вадим говорил про хранителей. Руслан тоже. Может, Фролов и есть тот самый страж?

Я закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула.

Если он страж, его работа — уничтожать угрозы. А я — угроза. Перевёртыш, который не может себя контролировать. Значит, рано или поздно он должен меня убить.

Но тогда почему он защищал меня у декана? Почему просил не наказывать? Почему не отчислил, а оставил в университете, где я могу в любой момент сорваться?

Потому что он хочет сам меня контролировать. Следить. Управлять.

Или потому что он не может меня убить. Потому что я нужна ему живой.

Живой… для чего?

На следующее утро я решила действовать.

Я встала рано, пока Алина ещё спала, оделась и пошла в университет. Не на пары — они начинались в десять. А в библиотеку. Мне нужно было поговорить с Ликой наедине.