Екатерина Мордвинцева – Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать (страница 29)

— Он прав, знаете ли, — тихо сказал Вальтер, откладывая чашку. — С точки зрения логистики, такое расположение действительно неэффективно. Постоянные переходы из Студии в особняк, разделение документов…

— Это требует временных затрат, — согласилась я, гладя рукой стопку его бумаг. — И создаёт риск утери или задержки информации.

Он подошёл ближе, остановившись по другую сторону стола, который теперь символически разделял не наши миры, а лишь пространство комнаты.

— Возможно, — начал он осторожно, как будто разминируя поле, — пришло время обсудить… дальнейшую оптимизацию. Не только рабочих процессов.

Я посмотрела на него. Сердце застучало чаще, но ум оставался ясен. Это был новый пункт повестки. Самый важный.

— Вы имеете в виду… полное объединение активов? — уточнила я, используя наш общий, безопасный термин.

— Гипотетически, — кивнул он, и в его глазах мелькнула знакомая искорка вызова. — С учётом всех возможных рисков и выгод. Налоговых последствий. Социальных. И… личных.

Я медленно опустилась в свой стул. Потом открыла верхний ящик стола (теперь, по иронии судьбы, его стола) и достала свежий блокнот и перо.

— В таком случае, — сказала я, и мои пальцы сами собой вывели вверху чистого листа заголовок: «Пункты для обсуждения в рамках гипотетического долгосрочного союза с полным объединением активов». — Начнём с главного. Пункт первый: юрисдикция. Будет ли союз регулироваться светским законодательством Энвилла, фамильным кодексом фон Адлеров или нам потребуется выработать отдельный, совмещённый свод правил?

Вальтер сел напротив, и на его лице расплылась та самая, редкая и потому бесценная улыбка. Он достал своё перо.

— Полагаю, потребуется отдельный свод. С неизбежными поправками и дополнениями. Но начинать, безусловно, нужно со светского законодательства как с базиса. Однако, — он наклонился вперёд, — фамильный кодекс, как вы блестяще продемонстрировали, содержит несколько полезных параграфов о взаимных обязательствах и защите чести. Их стоит включить.

— Согласна, — я записала. — Но только те, что не противоречат принципу равноправия сторон. Пункт второй: место проживания. Особняк функционален, но его атмосфера может оказывать подавляющее влияние на Лео и… на меня. Студия — не предназначена для постоянного проживания семьи. Требуется анализ альтернатив или реконструкции текущих активов.

— Коттедж у озера в фамильном поместье, — сразу предложил он. — Он меньше, светлее, и там есть сад. Но требует ремонта. Или… строительство нового дома. С нуля. С учётом всех наших потребностей. — Он сказал «наших», и это слово прозвучало естественно и тепло.

— Это влечёт за собой пункт третий: финансирование, — продолжила я, уже чувствуя, как азарт от построения этой новой, невероятной «системы» перекрывает все остальные эмоции. — Долевое участие? Или создание общего фонда?

— Общий фонд, — без колебаний сказал Вальтер. — С прозрачным управлением и ежемесячным отчётом. Который, разумеется, будете вести вы.

Мы погрузились в обсуждение. Спорили о том, стоит ли сохранять за мной комнату в Студии как «личное пространство для работы» (я настаивала, он ворчал, но соглашался). Дискутировали о том, как совместить его обязательства перед Советом с моей деятельностью в Студии. Говорили о возможных реакциях света, о защите Лео от излишнего внимания, о том, как сообщить ему о наших планах.

Мы не сказали ни слова о любви. Ни о страсти. Ни о чувствах. Мы составляли договор. Самый важный в нашей жизни. И в этом была наша искренность. Наше признание друг другу в том, что мы ценим больше всего: ясность, ответственность, совместный труд.

И когда мы поспорили о формулировке пункта о «распределении домашних обязанностей с учётом профессиональной загрузки и личных склонностей» (я настаивала на чётком графике, он — на гибкой системе), мы оба вдруг замолчали и посмотрели друг на друга. И рассмеялись. Тихо, счастливо.

— Знаете, — сказал Вальтер, откидываясь на спинку стула, — когда я впервые увидел вас, составляющую меморандум, я и представить не мог, что буду спорить с вами о том, кто будет выносить мусор в нашем общем доме.

— А я, — призналась я, чувствуя, как улыбка не сходит с моих губ, — считала, что максимум нашего взаимодействия — это победа в бумажной войне. А не… планирование совместного бюджета на содержание сада.

Мы сидели за столом, заваленным теперь общими документами и нашими блокнотами, и чувствовали себя невероятно, до глупости счастливыми. Лео своим детским, прямым жестом разрубил гордиев узел наших взрослых сомнений. А мы, вместо того чтобы растеряться, взялись за то, что умели лучше всего: составление подробного, продуманного, безупречного плана на будущее. Наше будущее.

«Пункт 1: Внешний катализатор (действия Лео) ускорил переход к обсуждению долгосрочных перспектив партнёрства. Пункт 2: Начата разработка плана «полного объединения активов» (брак, общий дом, финансы). Пункт 3: Процесс идёт в привычном режиме — через составление списков, обсуждение пунктов и поиск компромиссов. Пункт 4: Эмоциональный фон положительный, несмотря на сложность тем. Наблюдается взаимное удовлетворение от процесса. Вывод: система работает. Переход на новый уровень осуществляется в штатном режиме.»

Я мысленно завершила запись, глядя на его склонившуюся над бумагой голову. И поняла, что на этот раз это не просто анализ. Это — предвкушение. Самого большого и самого важного проекта в моей жизни. И лучшего партнёра, о котором я могла мечтать.

Глава 30

Бракосочетание графа Вальтера фон Адлера и мадам Алисы Соколовой стало событием сезона. Но не потому, что было самым пышным. Потому, что было самым… правильным.

За три недели до назначенной даты я составила подробный план мероприятия на двенадцати листах, с цветовой кодировкой, таблицами ответственных и почасовым графиком. Вальтер, просмотрев его, сделал единственную правку: добавил графу «Резервное время на непредвиденные магические аномалии» с коэффициентом 1,5. Мы оба подписали документ, как подписывали контракты. Это был наш язык. Наше доверие.

Церемония проходила не в фамильной часовне Адлеров, мрачной и пропахшей ладаном, а в восстановленной зимней оранжерее. Той самой. Стёкла были вымыты до блеска, засохшие растения заменены на живые, но не экзотические, а простые, крепкие цветы местных сортов, расставленные в геометрически безупречном порядке. Магия здесь работала не для создания иллюзий или фейерверков. Она обеспечивала идеальную температуру и влажность, создавала мягкое, рассеянное освещение, похожее на свет пасмурного, но тёплого дня. Удобство. Не пафос.

Гости прибывали точно ко времени, указанному в приглашениях, где, помимо традиционных формулировок, была приложена схема рассадки с учётом совместимости темпераментов и политических взглядов. Никакой толкотни, никаких споров о местах. Всё было предусмотрено.

Я стояла в небольшой боковой комнате, отделанной светлым деревом, и проверяла последние детали по своему мини-блокноту. На мне было платье. Не воздушное, не усыпанное кристаллами. Платье из плотного серебристо-серого шёлка, сшитое по простому, но безупречному крою. Его линии были прямыми, силуэт — строгим. Единственным украшением был тонкий пояс из переплетённых серебряных и тёмно-синих нитей — работа Лео и Алекса, символ слияния порядка и магии. В волосах — ни жемчуга, ни диадемы. Простая шпилька из полированного чёрного дерева. Я чувствовала себя… собой. Не невестой из сказки. Алисой Соколовой, заключающей важнейший стратегический альянс.

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась взъерошенная голова Леры.

— Всё готово. Публика расселась. Оркестр (если можно так назвать трёх магов с кристаллическими арфами) настроен. Твой будущий муж у алтаря выглядит так, будто проверяет балансовый отчёт, а не ждёт невесту. Идеально.

— Спасибо, Лера, — кивнула я, делая последнюю пометку: «Проверить, доставлен ли подписной лист для гостей».

— О, да, твой брачный контракт в трёх экземплярах уже лежит на отдельном столике с перьями. Выглядит солиднее, чем устав империи. — Она фыркнула, но в её глазах светилась тёплая радость. — Удачи. И… будь счастлива, системщица.

Она исчезла. Я сделала глубокий вдох. Не от волнения. От сосредоточенности. Предстояло провести ключевое мероприятие. Важно было соблюсти регламент.

Музыка изменила тембр, подавая условленный сигнал. Моя очередь. Я вышла в оранжерею.

Воздух был наполнен лёгким ароматом земли и зелени. Солнечный свет (искусственный, но безупречно смоделированный) падал ровными прямоугольниками на дорожку между рядами стульев. Гости обернулись. Я видела их лица: удивление, любопытство, сдержанное одобрение. Никаких сантиментов. Я шла одна. Не потому, что не нашлось желающих меня вести. Потому что это был мой путь. Моё решение. Я шла ровным, уверенным шагом, чувствуя, как ткань платья мягко шуршит вокруг ног. Моё внимание было приковано к концу зала.

Там, под сводом из живых ветвей, стоял он. Вальтер. В традиционном камзоле цвета тёмного хаки, но без тяжёлых гербовых вышивок. Простой, строгий. Его руки были сцеплены за спиной, поза — выжидательная, но не напряжённая. Когда я приблизилась, я увидела, что он не улыбается. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным. Но в глазах, в этих обычно ледяных серых глубинах, горел ровный, тёплый свет. Как отдалённая, но неизменная звезда.