Екатерина Мордвинцева – Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать (страница 26)
Он говорил. Не о любви. Не о страсти. О долге. Об обязательствах. О нарушенном контракте и необходимости его исполнения. Это был самый безумный, самый логичный, самый вальтеровский способ сказать «останься». Он превращал моё бегство в нарушение рабочего графика, а свою потребность в моём присутствии — в требование о предоставлении отчётов.
И это сработало. Потому что это был язык, который я понимала. Язык обязательств. Системы. Ответственности.
Я смотрела на него — взъерошенного, яростного, великолепного в своём нелепом, отчаянном упрямстве. И пустота внутри начала заполняться. Не данными. Не логикой. Чем-то тёплым, хаотичным и всепобеждающим.
— Пункт 12, — медленно произнесла я, — не предусматривает устных отчётов в поле.
— Тогда мы составим дополнение к контракту, — немедленно парировал он. — На месте. Сейчас же. У Леры, наверное, есть чернила.
Сзади раздался фыркающий смех Леры.
— Есть, ваше сиятельство. И даже перо. И пара свидетелей, если нужно.
Вальтер не отпускал мои плечи. Его взгляд умолял, требовал, приказывал одновременно.
— Ну что, администратор Соколова? Готовы ли вы предоставить отчёт о дальнейшей работе? С неопределённым сроком действия?
Я сделала глубокий вдох. Воздух пах свободой, навозом и его дорогими духами. Хаос и порядок смешались в одном невероятном моменте.
— При условии пересмотра пункта о форс-мажорных обстоятельствах и включения в договор гарантий безопасности от нападок со стороны членов Совета, — сказала я, и мои губы дрогнули в подобии улыбки.
— Принимается, — он выдохнул, и его хватка наконец ослабла, превратившись просто в прикосновение. — Приступаем к составлению. Сейчас же.
И прямо там, на грубом столе постоялого двора, при свете смоляного факела, под любопытными взглядами погонщиков и довольной ухмылкой Леры, мы начали набрасывать новый контракт. Самый важный в нашей жизни. Контракт без конца. Где единственным пунктом было — остаться. И предоставлять отчёты. Всегда.
Глава 26
Лера, с видом торжествующей ведьмы, водрузила на стол глиняную чернильницу, зазубренное перо и клочок грубой бумаги, похожий на обёртку от вяленой рыбы. Вальтер, не выпуская моего запястья (как будто боялся, что я растворюсь, если он ослабит хватку), другой рукой начертал вверху: «Дополнительное соглашение № 1 к контракту о предоставлении услуг (тьюторских, административных, системно-аналитических)».
Воздух вокруг нас сгустился, но на этот раз не от магии, а от абсурдной, сбивающей с толку реальности происходящего. Погонщики, поняв, что драки не будет, разошлись, покачивая головами. Лера присела на бочку неподалёку, явно наслаждаясь зрелищем.
— Пункт первый, — провозгласил Вальтер, его перо скрипело по шершавой поверхности. — Настоящим соглашением предыдущее уведомление о расторжении аннулируется как несостоявшееся в виду отсутствия объективных, задокументированных форс-мажорных обстоятельств, способных повлиять на исполнение обязательств.
— Согласна, — сказала я, и моё собственное дыхание наконец выровнялось. Хаос отступил, уступая место знакомому полю битвы — пунктам и параграфам. — Но требуется определение «объективных обстоятельств». Предлагаю: прямая физическая угроза жизни или здоровью одной из сторон, подтверждённая решением Совета или суда.
— Принимается. С внесением. — Он быстро написал. — Пункт второй. Исполнитель обязуется предоставлять отчёты еженедельно, в письменной или устной форме, по требованию Заказчика. В случае возникновения обстоятельств, препятствующих очным встречам, отчёт предоставляется посредством магической или иной доступной связи. — Он посмотрел на меня. — Без пропусков.
— Без пропусков, — подтвердила я. Внутри что-то ёкнуло, но это уже не был страх. Это было предвкушение. — Пункт третий. Заказчик обязуется предпринимать все доступные юридические и административные меры для защиты репутации и безопасности Исполнителя от бездоказательных нападок третьих лиц, в частности, членов Комитета по магической безопасности.
Он кивнул, записывая. — С добавлением: «…и гарантирует невмешательство в профессиональную деятельность Исполнителя на территории Студии и особняка». Достаточно?
— Достаточно. Пункт четвёртый. Срок действия контракта продлевается на неопределённый период. Прекращение возможно только по взаимному согласию сторон или при наступлении оговорённых в пункте первом обстоятельств.
Он вывел эту фразу с особой тщательностью. Его пальцы, державшие перо, больше не дрожали. Они были твёрдыми и уверенными. Как и его взгляд, когда он поднял глаза.
— Подписывайте.
Я взяла перо из его рук. Наше прикосновение было мимолётным, но от него по коже пробежали мурашки. Я вывела своё имя под его размашистой, угловатой подписью. Бумага была ничтожной. Слова — смешными, если смотреть со стороны. Но для нас в этот момент они значили больше любой магической клятвы.
Лера, увидев подписи, хлопнула в ладоши.
— Ну вот и договорились! Теперь можно и отпраздновать. У меня как раз есть бутылка чего-то греющего на случай побегов. Хотя, — она лукаво посмотрела на нас, — кажется, побег не удался.
Вальтер наконец отпустил моё запястье. Он откашлялся, и внезапно его уверенность сменилась лёгкой неловкостью, как если бы он только сейчас осознал, в какой театральной сцене только что участвовал.
— Мне нужно вернуться. Лео… он может проснуться.
— Он спит с новым расписанием под подушкой, — тихо сказала я. — Я проверила.
Он кивнул. Потом посмотрел на мою сумку.
— Ваши вещи…
— Я остаюсь, — просто сказала я. Это было не решение. Это был факт. Факт, закреплённый теперь на бумаге, пахнущей рыбой и чернилами.
Он вздохнул, и это был звук такого глубокого, такого всепоглощающего облегчения, что я чуть не потеряла дар речи. Вся его ярость, всё отчаяние вышли вместе с этим вздохом, оставив после себя только усталость и что-то невероятно мягкое.
— Тогда… я отправлю карету. Чтобы забрать вас и… ваши вещи. Завтра в десять, как обычно?
— Как по расписанию, — кивнула я.
Он ещё секунду постоял, как будто хотел что-то сказать, но не нашёл слов. В конце концов он просто резко кивнул, развернулся и направился к своему взмыленному коню.
Лера подошла ко мне, сунула в руки маленькую, тёплую бутылочку.
— На, согрейся. А я пойду, скажу каравану, что одна душа осталась. — Она ткнула меня локтем в бок. — Видала я побеги. Но чтобы так ловили… Это сильно.
Я смотрела, как Вальтер вскакивает в седло и, не оглядываясь, уезжает рысью в сторону города. Огни Энвилла мерцали вдалеке. Холодный ночной воздух обжигал лицо, но внутри было тепло. Не от бутылки. От чего-то другого.
«Пункт 1: Попытка эвакуации пресечена. Пункт 2: Заключено дополнительное соглашение с неопределённым сроком. Пункт 3: Заказчик продемонстрировал высокую степень вовлечённости и готовность к эскалации обязательств. Пункт 4: Профессиональные отношения переформатированы в перманентные. Пункт 5: Личное наблюдение: эмоциональная реакция Заказчика на угрозу разрыва связи выходит за рамки прагматики, что требует дальнейшего изучения.»
Я сделала эти мысленные заметки по привычке. Но в этот раз к ним добавилось нечто новое — осадок странной, сладкой тяжести где-то под рёбрами. Это не было данными. Это было чувство. И, кажется, я была готова начать его исследовать. Методично. По пунктам. Начиная с завтрашнего дня.
Глава 27
Поездка обратно в городской экипаж прошла в тишине. Не в тягостной — в насыщенной. Воздух между нами был густым от невысказанного, от только что отведённой катастрофы и от странного документа, который теперь лежал свернутым в кармане моего плаща, рядом с моим старым блокнотом.
Когда мы прибыли в особняк, Вальтер не повёл меня в кабинет. Он провёл меня в ту самую малую гостиную, где мы пили чай после оранжереи. Только теперь было глубоко за полночь, камин догорал, и свет давали лишь несколько магических шаров, плывущих под потолком.
Он сбросил мантию на спинку кресла и повернулся ко мне. Его лицо при приглушённом свете казалось вырезанным из тени и усталости.
— Почему? — спросил он просто. Без гнева. Без упрёка. Это был вопрос учёного к аномалии.
Я стояла посередине комнаты, всё ещё держась за свою сумку, как за якорь.
— Давление. Вероятность рецидива атак со стороны Совета — 87 %. Риск причинения вреда репутации Студии — 65 %. Эмоциональная нагрузка на Лео в случае публичного скандала — не поддаётся точной оценке, но высока. Эвакуация представлялась логичным способом минимизировать ущерб для всех заинтересованных сторон, — выпалила я заученным, бесстрастным тоном, как если бы защищала стратегию на совете директоров.
Он слушал, не перебивая. Потом медленно подошёл ближе. Он не пытался меня коснуться. Он просто стоял, и его близость была почти осязаемой.
— Вы всё просчитали, — сказал он. — Как всегда. Учитывали всё. Кроме одного.
— Чего? — мой голос предательски дрогнул.
— Коэффициента потерь. — Его голос был низким и ровным, но в нём звучала странная, сдержанная вибрация. — Без вас система даёт сбой. Моя эффективность в вопросах, не связанных непосредственно с Лео, падает, по приблизительным оценкам, на семьдесят три процента. Концентрация страдает. Принятие решений замедляется. Лео, как вы сами могли наблюдать, при одной мысли о вашем отсутствии демонстрирует признаки регрессии к состояниям трёхмесячной давности. Это — недопустимые потери. — Он сделал паузу, вглядываясь в моё лицо, будто ища там подтверждения своим цифрам. — С точки зрения логики, чистой, незамутнённой прагматики, ваше присутствие в системе оптимально. Более чем оптимально. Оно критически необходимо.