Екатерина Мордвинцева – Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать (страница 13)
— Именно поэтому я вижу то, что вы не видите, — отрезала я. — Вы видите магию. Я вижу поведение, психологию, причинно-следственные связи. Ваши инструкции будут мешать. Если вы нанимаете меня как «ресурс», вы должны дать мне возможность работать так, как я умею. Иначе это пустая трата ваших… астрономических крон.
Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала внутренняя борьба. Гордый маг-аристократ против прагматика, который вчера доказал свою правоту самым унизительным для него образом — на практике. Страх за сына боролся с потребностью контролировать всё и вся.
— Что вы предлагаете? — наконец выдавил он.
— Я предлагаю убрать пункт о следовании вашим инструкциям. Вместо этого — «согласовывать основные направления работы и применяемые методы». Еженедельно. На основе предоставляемых мной отчётов и данных. Вы — заказчик, вы ставите цели (снижение частоты инцидентов, повышение контроля, социализация). Я — исполнитель, предлагаю пути их достижения. И мы находим консенсус. Как партнёры, а не как начальник и подчинённый.
Слово «партнёры» явно резануло его слух. Он никогда ни с кем не был на равных. Но логика была железной. Он покупал не просто пару рук. Он покупал специфический, редкий навык. И этот навык нельзя было включить в заранее заданную, ущербную программу.
Он молчал так долго, что я уже подумала, что он развернётся и уйдёт. Но он кивнул. Один резкий кивок.
— Хорошо. Исправьте. Но отчёты — ежедневно. И я оставляю за собой право в любой момент прекратить контракт, если ваши методы покажутся мне… деструктивными.
— Естественно, — согласилась я. — Также я прошу включить пункт о предоставлении мне доступа ко всем предыдущим исследованиям и наблюдениям за Лео, а также к вашей библиотеке по соответствующей тематике. Для полноты анализа.
— Вы будете читать труды, которые не осиливают маги с тридцатилетним стажем? — в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка.
— Я буду искать в них закономерности и ошибки, — спокойно ответила я. — Или их отсутствие. Это тоже данные.
Он снова кивнул, уже почти машинально. Шок, казалось, всё ещё держал его в своих тисках, лишая привычной заносчивости.
— Исправьте контракт. Принесёте завтра в мой дом для подписания. Адрес вам предоставят. Начало работ — послезавтра.
Он развернулся и ушёл, оставив меня наедине с этим невероятным документом. Я смотрела на цифру: 1500 крон. Астрономическая сумма. Плата не просто за работу. Плата за надежду. За ту крупицу контроля, которую я смогла ему продемонстрировать.
Ульяна, стоявшая всё это время в дверях, осторожно вошла.
— Ты… ты в курсе, что только члены высшего Совета получают такие деньги? Или наёмные маги-телохранители экстра-класса?
— Это не зарплата, — сказала я, всё ещё глядя на контракт. — Это мера его отчаяния. И оценка рисков, которые он на меня возлагает. Если что-то пойдёт не так, я буду крайней. Эти деньги — ещё и отступные за мою потенциальную репутацию, которую он будет топить в случае провала.
— Но ты согласишься? — спросила Ульяна, и в её голосе звучала смесь гордости и тревоги.
Я взяла перо, чтобы внести правки.
— Разумеется. Это стратегически верно. Во-первых, мы нейтрализуем главную угрозу для Студии — его предвзятость как инспектора, переключив его внимание на частный проект. Во-вторых, получаем доступ к ресурсам и информации, которые иначе были бы недоступны. В-третьих, — я на секунду замолчала, — объект исследования представляет собой уникальный случай. Интригующую закономерность. Я хочу её изучить.
И, хотя я не произнесла этого вслух, был и пункт четвёртый. Тот, что не вписывался в логические таблицы. Маленький, испуганный мальчик наверху шкафа, который инстинктивно потянулся к порядку в мире хаоса. К моему порядку.
Я вывела на полях чистового экземпляра: «Пункт 2. Исполнитель обязуется согласовывать основные направления работы и применяемые методы с Заказчиком на еженедельной основе».
«Пункт 1: Получено предложение о контракте. Пункт 2: Условия скорректированы в сторону повышения автономности. Пункт 3: Цель — стабилизация субъекта «Лео» и, как следствие, нейтрализация угрозы со стороны инспектора. Пункт 4: Начало полевого исследования — послезавтра».
Я отложила перо. Бумажная дуэль закончилась. Начиналась куда более сложная и рискованная игра. Но впервые за долгое время я чувствовала не тревогу, а ясное, холодное предвкушение сложной работы. У меня был протокол. И теперь — официальное разрешение на его применение.
Глава 13
Особняк фон Адлеров походил не на дом, а на крепость. Мрачный, из тёмного камня, с остроконечными шпилями и витражами, изображавшими не цветы, а сложные магические символы. Воздух вокруг него был тихим, приглушённым, будто даже звуки боялись нарушить установленный здесь порядок. Меня провёл через ряд мраморных залов немолодой слуга с лицом, вырезанным из дерева. Всюду царила стерильная чистота, но не уют. Это было пространство, подчинённое функции и защите.
Кабинет графа оказался таким, каким я его и представляла: огромный стол из чёрного дерева, полки до потолка с безупречно расставленными фолиантами, глобусы не с материками, а с наложенными магическими слоями реальности. И сам он, за этим столом, ожидал меня. На лице — маска холодной деловитости. Контракт лежал перед ним, уже с моими вчерашними правками на полях.
Я села на предложенный стул, не опуская взгляд. Сумка с моими бумагами лежала у ног.
— Вы внесли коррективы, — начал он, не глядя на текст. — Я их рассмотрел. Согласен на еженедельное согласование методов вместо прямых инструкций. Это разумно. Остальное остается без изменений. Подписывайте.
Он протянул мне перо.
Я не взяла его.
— Есть дополнительные условия с моей стороны, — сказала я ровно. — Без них работа будет неэффективна. Я подготовила дополнение к контракту.
Я достала из сумки свой лист, исписанный чёткими пунктами, и положила его поверх его экземпляра.
Он взглянул. Его брови, обычно неподвижные, поползли вверх. Он прочёл первый пункт, и его лицо исказила гримаса, которую я не могла классифицировать — нечто среднее между недоверием и возмущением.
— Вы… вы с ума сошли? — произнёс он тихо, но с такой плотной концентрацией гнева, что слова прозвучали опаснее крика.
— Это необходимые меры, — парировала я. — Основанные на наблюдениях.
— Давайте по порядку, — он откинулся в кресло, скрестив руки, и его взгляд стал оценивающим, как у хищника, решающего, с какой стороны напасть. — «Пункт первый: Сокращение количества подавляющих амулетов и артефактов на субъекте Лео на 50 % в течение первой недели». Объясните. Это прямое нарушение системы безопасности, которую я выстраивал годами.
— Эта система дисфункциональна, — заявила я без колебаний. — Она не предотвращает инциденты, как мы видели. Она их провоцирует. Каждый амулет — это постоянный, физический сигнал телу и психике: «Ты опасен. Твой дар — угроза. Тебя нужно сдерживать». Это создаёт хронический стресс, который, по моим наблюдениям, является фоном для срабатывания триггеров. Лео боится не только внешнего мира. Он боится самого себя. И эти украшения — материальное воплощение этого страха. Они не щит. Они клетка, которая давит. Мы снимем половину. Начнём с тех, что вызывают наибольший физический дискомфорт или имеют наиболее грубые эффекты подавления. Мы заменим их не на пустоту, а на иные механизмы контроля. Например, на чёткий режим дня.
Я указала на второй пункт.
— «Пункт второй: Внедрение строгого, визуализированного режима дня для Лео, составленного мной с учётом его биоритмов и психологических особенностей». Предсказуемость снижает тревожность. Если ребёнок знает, что за завтраком последует прогулка, а за ней — спокойное занятие, его мир перестаёт быть хаотичным и угрожающим. Вместо того чтобы гасить последствия телепортации, мы устраним одну из её главных причин — фоновую неопределённость.
Он слушал, и гнев в его глазах медленно сменялся чем-то иным. Не принятием. Интеллектуальным сопротивлением, встречающим неожиданно крепкую преграду.
— И кто дал вам право решать, что для моего сына лучше? — спросил он, но уже без прежней ярости.
— Вы сами, — напомнила я. — Нанимая меня. Вы платите не за то, чтобы я слепо выполняла ваши ошибочные предписания. Вы платите за результат. Мои методы, пусть и немагические, уже показали эффективность. И они требуют этих условий.
Я перевела палец на третий, и самый для него, вероятно, неприятный пункт.
— «Пункт третий: Проведение еженедельных рабочих совещаний между мной (Исполнителем) и вами (Заказчиком). Формат: мои отчёты, ваши вопросы. Ваша роль на этих совещаниях — слушать и вносить конструктивные предложения, а не отдавать приказы.»
— Вы предписываете мне, как мне себя вести? — в его голосе вновь забродила ярость.
— Я создаю условия для эффективной коммуникации, — поправила я. — Вчерашняя ситуация показала: ваше прямое вмешательство в момент кризиса усугубляет его. Чтобы мы работали как команда, а не как генерал и пушечное мясо, нам нужны равные, деловые отношения на этих встречах. Вы будете получать полные данные. Я буду получать вашу экспертизу в области магии. Но последнее слово в методах адаптации на текущей неделе — за мной. Иначе это бессмысленно.
Он долго смотрел на мою бумагу, потом на меня. Его взгляд сканировал моё лицо, искал признаки безумия, авантюризма, корысти. Но видел лишь спокойную уверенность и ту самую «тихую» ауру, которая так привлекла его сына.