Екатерина Мордвинцева – Право на любовь детектива (страница 48)
Она слабо улыбнулась.
— Переживу.
— Или ворочаюсь?
— Тоже переживу.
— Тогда ладно.
Он лёг рядом, поверх одеяла, обнял её. Она прижалась к нему, положив голову на грудь. Сердце билось ровно, успокаивающе.
— Расскажи что-нибудь, — попросила она.
— О чём?
— О себе. О том, каким ты был до всего этого.
Стивен задумался. Воспоминания приходили неохотно — он редко позволял себе думать о прошлом.
— Обычным мальчишкой, — начал он. — Бегал по улицам, лазил по крышам, мечтал стать героем. Отец смеялся — говорил, что герои только в книгах бывают.
— А мать?
— Мать умерла рано. Я её почти не помню. Только тёплые руки и запах выпечки. Она пекла пироги по воскресеньям. Проснёшься утром, а в доме пахнет яблоками и корицей...
— Вкусно, наверное?
— Очень. Я потом долго искал такие пироги в городе, но нигде не мог найти. Наверное, секрет был в любви.
Оливия улыбнулась.
— Ты умеешь быть нежным.
— Только с тобой.
— А с другими?
— С другими — работа. Холод, расчёт, ничего личного.
— Тяжело, наверное, всегда быть настороже?
— Привык. Но с тобой... с тобой я отдыхаю. Ты как глоток свежего воздуха в душной комнате.
— Красиво говоришь.
— Сам удивляюсь.
Она тихо засмеялась, прижимаясь ближе.
— А ты? Расскажи о себе. О том, какой ты была до мастера Вейна.
Оливия помолчала, собираясь с мыслями.
— Обычная девушка из пригорода. Отец — столяр, мать — швея. Жили бедно, но дружно. Потом они умерли от лихорадки, когда мне было шестнадцать.
— И ты осталась одна?
— Да. Скиталась по родственникам, пока не выгнали. Работала где придётся — в лавках, в тавернах, даже на конюшне одно время.
— Как же ты попала к Вейну?
— Случайно. Увидела объявление о найме помощника. Пришла, а он посмотрел на меня и сказал: "Оставайся. Вижу, что не пропадёшь". Я думала, это из жалости. А потом поняла — он действительно верил в меня.
— Он был хорошим человеком.
— Лучшим. — Голос её дрогнул. — Кроме тебя.
— Я польщён.
— Не льсти себе. — Она легонько толкнула его в бок. — Ты ещё должен заслужить звание лучшего.
— Постараюсь.
Они замолчали, слушая ночь. Ветер за окном усилился, где-то вдалеке завыла собака. В комнате было тепло и уютно — печка грела, свеча на столе догорала, отбрасывая пляшущие тени.
— Стивен, — снова позвала Оливия.
— М?
— А что, если мы не сможем вернуться к нормальной жизни? Если придётся вечно скрываться?
— Не придётся. Мы найдём доказательства, разоблачим Совет, и всё закончится.
— Ты правда в это веришь?
— Правда. Потому что иначе... иначе незачем всё это.
— А если они убьют нас?
— Не убьют.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Я слишком люблю тебя, чтобы позволить тебе умереть.
Она приподнялась на локте, заглянула ему в глаза. В полумраке они блестели, как звёзды.
— Ты правда так сильно меня любишь?
— Правда.
— Докажи.
— Как?
— Поцелуй.
Он наклонился и поцеловал её — долго, нежно, отчаянно. В этом поцелуе была вся его боль, вся его надежда, вся его любовь.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.
— Верю, — прошептала она.
— Хорошо.
— Стивен...
— М?
— Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Всю ночь.
Он замер.
— Ты уверена?
— Да.
— После всего, что случилось? После плена, после боли?