Екатерина Мордвинцева – Месть. Холодное блюдо любви (страница 39)

— Проклятый граф, — прошептала я. — Проклятый, хитрый, невыносимый граф.

Он не был ревнивым. Не был жестоким. Не был тем монстром, которого я искала.

Он был просто мужчиной, который знал меня. Которая видела меня насквозь — мою скуку, мою уязвимость, мою тоску по чему-то настоящему.

И он дал мне звёзды.

Потому что знал, что они мне нужны.

—

Я поднялась с пола.

Отряхнула платье от пепла.

Посмотрела на то место, где был ковёр. Камень снова стал серым, глухим, мёртвым. Никаких звёзд. Никакого космоса. Только холодный пол, на котором я стояла.

— Как ты это сделал, Николас? — спросила я пустую комнату. — Как ты узнал, что мне нужно?

Ответа не было.

Только ветер за окном.

Я вышла из малой гостиной, поднялась к себе, села на кровать и долго смотрела в стену.

Он не просто знал меня. Он понимал меня. Понимал, что я не выношу бездействия. Что мне нужно движение, огонь, разрушение — даже если это разрушение — просто сгоревший ковёр. Что мне нужна красота — настоящая, чистая, не фальшивая. Что звёзды — это единственное, чего не хватало в этом сером, промозглом замке.

«Почему ты не такой, каким я хочу тебя видеть?» — подумала я. — «Почему ты не чудовище? Почему ты не лжец? Почему ты не даёшь мне ненавидеть тебя?»

Потому что он не мог быть чудовищем. Даже если бы захотел.

Он был слишком человечным.

Слишком настоящим.

Слишком… нужным.

Я не хотела признавать это. Но звёзды не лгали. Они показали мне правду — ту, которую я прятала от себя за гневом, за колкостями, за попытками навредить.

Я скучала по нему.

Не по его телу. Не по его голосу. Не по его присутствию в гостиной.

По чему-то другому.

По тому чувству, которое возникало, когда он смотрел на меня. Когда говорил: «Я не хочу твоей смерти». Когда перевязывал мою руку шёлковым платфорком.

По чувству защищённости.

По чувству, что я не одна.

— Чёрт, — сказала я вслух. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Я не хотела этого чувствовать. Не сейчас. Не здесь. Не с ним.

Но чувство было. Настоящее, живое, пульсирующее — как кольцо на моём пальце, которое снова стало тёплым.

—

Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике, смотрела в окно на звёзды — настоящие, не те, что под полом. Они были далёкими, холодными, равнодушными. Но они напоминали мне о нём.

Я думала о записке.

«Если будет скучно — сожгите западный ковёр».

Он знал, что я сожгу. Знал, что мне будет скучно. Знал, что я любопытна, как кошка. Знал, что меня привлекает опасность и тайны.

Он знал меня.

И это бесило.

Потому что я не знала его. Совсем. Я знала факты — его детство, его жён, его проклятие. Но я не знала его чувств. Его желаний. Его страхов — настоящих, не тех, что он показывал.

Он открывал мне душу, но не всю. Какие-то комнаты оставались запертыми, и ключи от них он носил с собой.

А может быть, я просто не хотела их видеть.

Потому что если бы я увидела всё, мне пришлось бы признать, что он не враг.

И что он заслуживает любви.

Не той, купленной страхом и проклятием. Настоящей. Искренней. Свободной.

А я не умела любить.

Я не знала, как это делается.

В моей семье любовь была сделкой. Отец любил мать, пока она приносила ему наследников. Мать любила отца, пока он был богат и влиятелен. Сёстры любили меня, пока я была полезна.

Никто никогда не любил меня просто так.

Без причины.

Без выгоды.

Без контракта.

Николас говорил, что любит. Но он тоже хотел что-то получить — мою любовь, моё проклятие, мою смерть — я не знала. Он сам, кажется, не знал.

— Я не умею любить, — прошептала я в темноту.

Звёзды не ответили.

Только волки завыли в лесу — далеко, печально, безнадёжно.

—

Наутро третьего дня я проснулась с решением.

Я не буду больше пытаться навредить Николасу.

Не потому, что люблю его. Не потому, что простила. А потому, что это бесполезно. Всё, что я делаю, оборачивается против меня. Шипы — против моей руки. Ковёр — против моего сердца.

Я не умею воевать с ним.

Может быть, потому что война — не то, что нам нужно.

Может быть, нам нужно перемирие.

Я спустилась вниз, села за стол, взяла перо и бумагу.

«Николас.

Я сожгла ковёр. Звёзды были красивыми. Спасибо.

Не знаю, зачем ты это сделал. Может быть, чтобы позабавить меня. Может быть, чтобы показать, что ты знаешь меня лучше, чем я сама. Может быть, просто потому, что ты хороший человек, а я не хочу этого замечать.