Екатерина Мордвинцева – Как профукать праздник. Любовь в больничной палате (страница 39)

Ночь мы провели вместе.

Он остался, потому что я попросила. Я не хотела быть одна. Не хотела, чтобы он уходил в темноту, где его могли достать старые воспоминания.

Мы лежали на диване, обнявшись, и я чувствовала, как его дыхание становится ровным, как он успокаивается.

— Ты спишь? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Думаю.

— О чём?

— О тебе, — он поцеловал меня в макушку. — О нас. О том, как странно устроена жизнь.

— Странно, — согласилась я. — Если бы я не попала в аварию, мы бы не встретились. Если бы я не нашла ту статью, я бы не узнала тебя настоящего.

— А кто я настоящий? — спросил он.

— Ты — человек, который умеет любить, — сказала я. — Который боится потерять. Который носит в себе боль, но не даёт ей управлять собой. Ты — тот, кто нужен мне.

Он прижал меня крепче.

— Ты тоже нужна мне, — сказал он. — Очень.

Мы замолчали. За окном начинался новый день, и первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, освещая комнату мягким светом.

— Что будет завтра? — спросила я.

— Завтра мы будем жить, — сказал он. — Просто жить. Вместе.

Я закрыла глаза и почувствовала, как его рука гладит мои волосы, как его дыхание смешивается с моим.

— Вместе, — повторила я.

И впервые за долгое время я не боялась того, что будет завтра.

Глава 15

Я ушла из дома рано утром.

Саша ещё спал — он остался после вчерашнего разговора, и я видела, как он устал. Тени залегли под глазами, дыхание было глубоким, ровным. Я не стала его будить. Оделась тихо, на цыпочках вышла из квартиры и спустилась вниз.

Город только просыпался. Февральское утро было морозным, но солнечным, и снег искрился на тротуарах, ещё нетронутый прохожими. Я шла не разбирая дороги — туда, где река, где набережная, где можно смотреть на воду и ни о чём не думать.

Я не знала, зачем ушла. Может быть, мне нужно было побыть одной. Переварить всё, что узнала вчера. Понять, как жить дальше с этим знанием.

Он не убивал. Я верила ему. Я верила, что он не способен на такое. Но страх остался. Не перед ним — перед судьбой. Перед этим жутким совпадением: он потерял жену, я потеряла подруг, и теперь мы вместе, и я боюсь, что эта потеря — не случайность. Что он притягивает беду. Что я притягиваю беду. Что мы вместе — это ошибка.

Набережная была пустой. Река замёрзла, и снег ровным слоем лежал на льду, только у берега темнела вода, не успевшая застыть. Я стояла у перил, смотрела на эту чёрную полынью и думала о том, как легко уйти под воду. Как легко исчезнуть. Как легко остаться в памяти тех, кто любит, и никогда не вернуться.

— Кристина.

Я вздрогнула и обернулась.

Саша стоял в нескольких шагах от меня. На нём была та же одежда, что вчера, волосы растрёпаны, и я поняла, что он встал, увидел, что меня нет, и бросился искать.

— Как ты меня нашёл? — спросила я.

— Догадался, — он подошёл ближе. — Ты всегда говорила, что любишь это место. Что здесь можно думать.

— Думать, — повторила я.

— Ты ушла, не разбудив меня, — в его голосе не было упрёка, только боль. — Я проснулся, а тебя нет. Испугался.

— Прости, — я отвернулась к реке. — Мне нужно было побыть одной.

— Я понимаю, — он встал рядом, оперся о перила. — Но ты могла бы сказать. Или оставить записку.

— Я не думала, — я смотрела на чёрную воду, которая медленно кружилась у берега. — Просто встала и пошла.

Мы молчали. Ветер с реки был холодным, и я чувствовала, как он пробирается под куртку, заставляет дрожать. Но я не хотела уходить. Не хотела возвращаться в тёплую квартиру, где пахнет кофе и где он был так близко вчера, рассказывая о своей боли.

— Кристина, — он повернулся ко мне. — Что происходит? Ты ушла, не сказав ни слова. Ты молчишь. Ты смотришь на воду так, будто хочешь в неё нырнуть.

— Не хочу, — я покачала головой. — Просто... думаю.

— О чём?

— Обо всём, — я подняла на него глаза. — О тебе. О нас. О том, что я узнала.

Он побледнел, но не отвел взгляда.

— Ты что-то узнала, — сказал он, и это был не вопрос. — Что-то ещё.

— Да, — я кивнула. — Я нашла ту статью. Про Аню. Про то, что тебя обвиняли. Про то, что её так и не нашли.

Он молчал. Я видела, как его руки, лежащие на перилах, сжимаются, как побелели костяшки.

— Я читала комментарии, — продолжала я, и голос мой дрожал. — Люди писали разное. Кто-то жалел тебя. Кто-то говорил, что ты виноват. Что ты избавился от жены. Что ты...

— Хватит, — перебил он, и я замолчала.

Он стоял, глядя на реку, и я видела, как тяжело ему дышать, как напряжены плечи, как он сдерживается, чтобы не сорваться.

— Я искал её, — сказал он наконец, и голос его был глухим, как из-под земли. — Я искал её, пока мог. Пока спасатели не сказали, что шансов нет. Я обошёл эти горы, каждый камень, каждую расщелину. Я звал её, пока не сорвал голос. Я до сих пор иногда просыпаюсь ночью и слышу, как она кричит. Но я не нашёл её. Никогда не найду.

— Саша...

— Не надо, — он не смотрел на меня. — Не надо меня жалеть. Я не заслуживаю жалости. Я был плохим мужем. Я не умел её любить так, как она хотела. Я не умел быть рядом. Я не умел...

— Ты не убивал её, — сказала я.

Он резко повернулся ко мне. В его глазах была такая боль, что у меня замерло сердце.

— Откуда ты знаешь? — спросил он. — Ты была там? Ты видела, как я искал её? Ты знаешь, что было между нами?

— Я знаю тебя, — сказала я. — Я знаю, что ты не способен на такое. Я знаю, что ты носишь эту боль в себе уже четыре года. Я знаю, что ты просыпаешься ночью и ищешь её. Я знаю...

— Ты ничего не знаешь, — он отвернулся. — Ты знаешь меня две недели. Ты не знаешь, каким я был. Каким я мог быть.

— Я знаю, каков ты сейчас, — я подошла ближе. — Я знаю, что ты приходишь ко мне каждый день. Что ты приносишь продукты, готовишь ужин, сидишь со мной, когда мне страшно. Я знаю, что ты говоришь мне правду, даже когда это больно. Я знаю, что ты любишь меня.

Он молчал. Я видела, как его плечи вздрагивают, как он сжимает перила так сильно, что, кажется, вот-вот сломает их.

— Саша, — я коснулась его руки. — Посмотри на меня.

Он не оборачивался.

— Пожалуйста, — я сжала его пальцы. — Посмотри на меня.

Он повернулся. Глаза его были красными, и я поняла, что он плакал. Плакал там, на ветру, у этой замёрзшей реки, где никто не мог его увидеть.

— Я боялся, — сказал он, и голос его был хриплым. — Я боялся, что ты узнаешь. Что ты посмотришь на меня так, как смотрели они. С подозрением. Со страхом. Что ты уйдёшь.

— Я не ушла, — я сжала его руку.

— Ты ушла сегодня, — он покачал головой. — Ты ушла, не разбудив меня. Ты стояла здесь, смотрела на воду и думала о том, чтобы уйти навсегда.

— Нет, — я испугалась. — Нет, Саша. Я просто... мне нужно было подумать. Понять, как жить дальше.