Екатерина Мордвинцева – Измена. Любить нельзя ненавидеть (страница 17)
***
Меня буквально трясло после встречи с Марком, никак не могла прийти в себя.
— Маша, я понимаю твое состояние, но тебе стоит успокоиться и взять себя в руки, — произнесла мягко мама.
— Легко сказать, но вот сделать-то как? — глаза наполнились слезами, а к горлу опять подкатил тошнотворный ком.
— Я знаю, что тебе сейчас больно. Предательство — это страшно, особенно, когда оно идет от близкого человека, — она покосилась на стоящего рядом отца и продолжила: — Не каждому дано простить. Я не хочу тебя торопить, но чем дольше ты будешь прокручивать у себя в голове эту ситуацию, тем больнее будет тебе.
— И что ты предлагаешь?! Молча все проглотить и жить как ни в чем не бывало?!
— Прежде всего тебе стоит решить для себя, что хочешь ты: если ты любишь Марка, то придется навсегда закрыть дверь в прошлое и не вспоминать о случившемся, а если понимаешь, что простить нельзя, то лучше оборвать все сразу и навсегда. Это как отклеивать пластырь — нужно делать все махом, резко, иначе ты саму себя изведешь.
— Со стороны это, наверное, выглядит слишком просто, — горько усмехнулась я. — А вот на деле как-то не получается.
— Я прекрасно тебя понимаю, — вдруг поникла мама и, присаживаясь, вновь одарила отца полным боли взглядом.
— Аня, может, не стоит… — папа тоже посмурнел, свел брови, было видно, что он резко занервничал.
— Что происходит? — их поведение заставило меня насторожиться. — Что-то еще случилось?
— Ничего не случилось, все в порядке, — поспешно произнес родитель, но при этом не сводил с мамы взгляда.
— Сереж, надо было давно ей все рассказать. Она у нас девочка умная, поймет все, — тусклым голосом произнесла она.
— Да что происходит-то?! — в нетерпении повысила голос, уже и сама начиная нервничать еще сильнее.
Что же за черная полоса в моей жизни? Что ни день, то новые невзгоды!
— Доченька, присядь, — похлопала мама рядом с собой, приглашая занять место на диване. — Ты ведь знаешь, что ты для нас с папой самое ценное в жизни. Я безумно тебя люблю и всегда буду любить.
— Ты сегодня какая-то странная… Уже пугать меня начинаешь.
Мама нервно начала комкать подол своего платья, отведя взгляд в сторону.
— Мы не хотели тебе ничего говорить… Сначала ты была слишком маленькая, чтобы понять всю сложность жизненной ситуации, а потом мы решили, что уже слишком поздно, да и кому нужна эта правда, если все счастливы. Но сейчас я вижу, что именно это, возможно, поможет тебе переступить через ту боль, что теперь у тебя в сердце.
Я внимательно смотрела поочередно на родителей. Было видно, что этот разговор для них обоих очень болезненный и неприятный. Отец нервно подошел к окну и, отвернувшись, уставился вдаль. Мама сидела на самом краешке дивана, то и дело ерзая, не в силах справиться с волнением, которое передавалось и мне. В голове начали роиться различные варианты развития событий.
— Ты такой жути нагнала, словно сейчас объявишь, что я вам не родная, а вы удочерили меня в младенчестве, — хохотнула я, но тут же застыла, увидев, как родители обменялись тревожными взглядами.
— Это не совсем так, — поспешила с ответом мама.
— Что значит не совсем так?! А как? — с нетерпением ждала ее ответа, понимая, что мир вокруг уже не станет для меня прежним.
Мама медлила. Я заметила, как ее глаза наполнились слезами. В надежде успокоить ее, притянула к себе и крепко обняла.
— Ну ты чего?! Я ведь тоже тебя люблю!
От моих слов ее словно прорвало. Мама расплакалась, а отец тут же подскочил к ней, поднимая ее с дивана и заключая в объятия.
— Анечка, любимая, не надо! Пусть все остается как есть. Я люблю тебя.
— Нет, Сереж! Так будет лучше, — всхлипывала она. — Мы тогда всего два года женаты были, — начала мама, аккуратно подбирая слова. — Детей хотели, да вот только не получалось никак. По врачам бегали. Они сначала обещали помочь, лечили, обследовали. Мы на нервах постоянно были, ссорились то и дело. А потом мне вынесли приговор — бесплодие, — шмыгнула она носом и продолжила: — Мне казалось, что тогда все под откос пошло. Мы буквально до развода дошли. Я скандалы устраивала, себя во всем винила. — Отец не переставая гладил супругу по волосам, безмолвно показывая ей свою поддержку. — Мы отдалились, а через год я узнала, что у Сережи появилась другая женщина, да еще и на последнем месяце беременности. Тут же на развод подала, из дома его выставила. Во время родов Марина умерла. Сережа один с маленьким ребенком на руках остался, помощи никакой. Он даже с тобой на руках на развод пришел. — Перестав плакать, мама отстранилась от отца и посмотрела на меня. — Я тогда тебя впервые увидела. — В ее глазах плескалась боль, перемешанная с любовью. — Ты так плакала громко, а он ничего сделать не мог. Пришлось мне тебя из его рук забирать и успокаивать. Мы так и не развелись. Не смогла я тебя оставить. Предательство простить было очень трудно, но я так сильно привязалась к тебе, так сильно полюбила, что оно ушло на второй план.
Мама стояла передо мной, с болью глядя на меня и ожидая реакции. А я думала лишь о том, как бы уменьшить ее страдания, ведь я, несмотря на все сказанное ею сейчас, все равно безумно ее люблю…
С трудом получилось успокоить родительницу. Хоть для меня ее признание стало потрясением, но я постаралась понять их и принять все как есть.
Зайдя к себе в комнату, набрала теплую ванну с ароматной пеной и погрузилась в воду, закрыв в блаженстве глаза. Я пыталась обдумать все, что происходило вокруг. И когда моя жизнь успела превратиться в мыльную оперу?
Перед мысленным взором вновь всплыла сцена из офиса мужа, причиняя новую порцию боли. Хотелось забыть о случившемся, но я никак не могла этого сделать. В попытке отогнать от себя воспоминания предательства Марка, вспомнила нашу свадьбу. Он так старался угодить мне. Улыбка сама собой коснулась губ. Все-таки в нашей семейной жизни было очень много счастливых моментов.
От воспоминаний отвлек какой-то шум, что доносился даже через закрытые двери ванной комнаты.
Поспешила вылезти из воды, на ходу обтерла мокрое тело и закуталась в махровый халат, едва ли не бегом выскакивая в спальню.
Шум, походивший на музыку, продолжал разноситься по дому, и, судя по всему, его источник находился где-то на улице. Я подошла к окну и выглянула. Увиденное буквально повергло в шок: под окнами родительского дома прямо на газоне расположился оркестр. Только сейчас смогла различить звуки песни, что звучала у нас с Марком на свадьбе. Все вокруг украшали воздушные шарики моего любимого фисташкового цвета. А в центре с огромным букетом цветов стоял Марк. Увидев меня, муж встал на колени.
— М-м-м-м-м… — обреченно простонала я. — Да когда же все это закончится?!
— Машенька, — вошла в комнату мама. Ее глаза были красные от слез. — Что-то случилось?
— А ты сама не слышишь?!
Она подошла к окну и выглянула наружу.
— Упрямый, — с улыбкой проговорила она. — Может все же выйдешь?
— Нет! — жестко отрезала я. — Пожалуйста, скажи, чтобы он убирался!
— Боюсь, он не послушает.
— Тогда я полицию вызову!
— И что ты им скажешь? Что твой муж тебя так сильно любит, что оркестр для тебя пригласил?
— Скажу, что он преследует меня!
— Может, лучше просто выйти к нему? Силой он тебя никуда не утащит, — устало проговорила мама.
— Ну не хочу я! Не хочу!
— Ты ведь не сможешь избегать вашей встречи вечно. Нужно решать этот вопрос, иначе сделаешь только хуже. — Это я хуже сделаю?! Да хуже, чем сделал Марк, уже никто сделать не может.
Пока мы разговаривали с мамой, Марк начал выкрикивать на всю улицу признания в любви и просьбы о прощении.
— Он там вообще умом тронулся?
— Знаешь, если ты не выйдешь, то полицию, похоже, соседи вызовут. И в этом случае виноваты мы окажемся. Да и вообще, зачем на люди сор из избы выносить. Машуль, пожалуйста, ну выйди ты к нему. Зачем на всю улицу позориться?
С недовольством глянула на маму, поджав губу.
— Ладно, — буркнула в ответ. — Но мириться с ним не буду. Все решено! Мы разводимся!
Услышав мой ответ, мама просияла.
— Вот и правильно, иди, милая, иди.
Мне казалось, что моих слов о разводе она и не услышала вовсе. Быстро сменив халат на домашнее платье, я поспешила на улицу.
Оркестр все еще играл.
— Вы! — ткнула я пальцем на музыкантов. — Прекратите играть. Можете уходить, концерт окончен. — Музыка смолкла, а музыканты посмотрели на моего мужа. Дождавшись его одобрительного кивка, подхватили инструменты, направившись к воротам. Я дождалась, когда они хоть немного отойдут, и продолжила. — Теперь ты! Какого черта ты здесь устроил?! Что это за балаган?
— Тебе не понравилось?
— Нет! И вообще, что ты тут забыл? Я, кажется, ясно тебе сказала, что ни видеть тебя, ни слышать не желаю!
— А я с этим в корне не согласен, — парировал Марк, протягивая мне цветы. — Это тебе.