Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 23)

При всем желании Эстонии, Латвии и Литвы как можно скорее избавиться от советского наследия, единовременная и моментальная отмена действия советского законодательства была невозможна: подобная мера породила бы правовой вакуум и, возможно, привела бы к хаосу. Отказ от советского законодательства происходил постепенно и начался с внесения фундаментальных изменений в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство. Эстония первая приняла пакет поправок в УК ЭССР, принципиально трансформировавших его репрессивную суть. Вскоре после этого поправки в республиканский УК советского времени приняла Литва, в Латвии же реформа в сфере уголовного права протекала медленнее, и новый Уголовный закон, заменивший УК ЛССР, был принят лишь в 1999 году. Новые демократические уголовнопроцессуальные кодексы были приняты несколько позже: в 2002 году — в Литве, в 2003 году — в Эстонии и в 2005 году — в Латвии. Одновременно с этим во всех трех странах проводились судебная реформа и реформы, направленные на создание основ рыночной экономики.

Реформы в Эстонии[105]

Эстония за двадцать с небольшим лет, прошедших после обретения ею независимости, зарекомендовала себя как весьма активный и успешный реформатор. «Маленькая страна, которая смогла» — так назвал ее известный эстонский государственный деятель Март Лаар, ныне министр обороны Эстонии, занимавший пост премьер-министра страны в 1992–1994 и 1999–2002 годах. Лаар считается отцом эстонских экономических реформ, обусловивших стремительное и успешное развитие страны. Эти реформы были признаны наиболее успешными и всеобъемлющими в регионе и порой используются как модель в других странах с переходной экономикой. Перед правительством Лаара стояла двоякая задача: с одной стороны, было необходимо максимально нивелировать последствия почти 50-летнего пребывания Эстонии в условиях тоталитарного советского режима, с другой — принять меры для быстрой и эффективной интеграции Эстонии в европейское экономическое пространство и перехода к рыночной экономике. Основными составляющими эстонских реформ были люстрация, геополитическая переориентация, экономические реформы, реформа правоохранительных органов и судебная реформа. В качестве специфики экономических реформ транзитного периода в Эстонии выделяются гибридная приватизация, фиксированный подоходный налог, а также жесткая банковская реформа, при которой поощрялось банкротство банков, предположительно находившихся под контролем мафиозных структур.

1 января 2011 года Эстония, в течение продолжительного периода времени имевшая репутацию самого радикального рыночного реформатора в Европе, перешла на евро. Эстония стала семнадцатым государством — членом ЕС, отказавшимся от национальной валюты и первой страной бывшего Советского Союза, которая вступила в зону евро. Помимо этого, Эстония оказалась первой посткоммунистической страной, которая в июне 1992 года вышла из рублевой зоны, преодолела трансформационный спад и уже в 1994 году перешла к экономическому росту. В 1993 году Эстония стала членом Совета Европы, в 1999-м — членом Всемирной торговой организации (ВТО), в 2004-м — членом НАТО и ЕС. Первой из бывших советских республик Эстония не только ввела собственную национальную валюту, но и сделала ее полностью конвертируемой. Присоединение Эстонии к еврозоне стало символом успеха рыночных реформ, проводившихся в Эстонии после ее выхода из состава Советского Союза. Не последнюю роль сыграла и благоразумная фискальная политика страны — благодаря крайне консервативной бюджетной политике Эстония в 2006-2007годах поддерживала профицит бюджета на уровне 2–3 % валового внутреннего продукта. Результатом этого стало практически полное отсутствие государственного долга, а за счет профицита бюджета даже удалось сформировать резервный фонд.

«Ключевыми составляющими эстонских преобразований были глубокая микроэкономическая либерализация, радикальная валютная реформа и чистая денежная приватизация. В 1992 году эстонское правительство, состоявшее из талантливых молодых ученых, осуществило либерализацию цен внутренней и внешней торговли. В 1994 году Эстония заключила ряд соглашений о свободной торговле с Европейским Союзом, по которым республика получала право пользоваться свободой торговли с ЕС на симметричной основе наравне с восточноевропейскими странами. Последовательная экономическая либерализация позволила не только быстро преодолеть дефицит товаров и услуг (столь характерный для социализма), но и превратить Эстонию в страну с самой свободной торговлей и с наименьшим уровнем коррупции среди всех постсоветских государств».[106]

Перед этим на протяжении ряда лет в Эстонии, как и в двух других бывших Прибалтийских советских республиках — Латвии и Литве, практически каждый год происходила смена правительства. На политической стабильности этот факт, тем не менее, не отражался — все сменявшие друг друга правительства представляли собой правоцентристские коалиционные кабинеты, четко ориентированные на основной приоритет — создание полномасштабной рыночной экономики. Последовательно проводившиеся рыночные реформы заложили базу устойчивого экономического роста страны. В период с 1995 по 2007 год спад в Эстонии наблюдался только однажды — в 1999 году, одновременно с этим происходило постепенное снижение безработицы — с 10 % до 5,5 %. Страна резко повысила свою инвестиционную привлекательность, в результате чего объем прямых иностранных инвестиций также резко возрос — с 265 млн долларов в 1994 году до 581 млн долларов в 1998 году. По данным журнала Forbes, Эстония высоко котируется в международных рейтингах. Так, по индексу экономической свободы Heritage Foundation Эстония занимает 16 место из 179, по индексу восприятия коррупции Transparency International — 26 из 178, по индексу Doing Business — 17 из 183.

В 2009 году экономический кризис сильно ударил по стране. Несмотря на это, правоцентристское правительство не пошло на девальвацию национальной валюты, сохранило верность бюджетному консерватизму, не производило масштабных заимствований на финансовых рынках, при этом удалось даже несколько снизить инфляцию. Любопытно, что экономический кризис в Эстонии совершенно по-разному воспринимался внешними наблюдателями и теми, кто переживал его, находясь внутри страны. Известный шведский экономист Андерс Ослунд отмечает, что «большинство внешних наблюдателей считало, что Эстония поражена глубоким кризисом, и обсуждало, будет ли она вынуждена девальвировать свою национальную валюту, или ей придется обратиться за помощью в МВФ. При этом ни граждане страны, ни правительство никакого кризиса не замечали. Правительство сконцентрировало усилия на выполнении Маастрихтских критериев, чтобы вступить в экономический и валютный союз в январе 2011 года».[107] Приняв необходимые антикризисные меры, Эстония провела самые радикальные сокращения государственных расходов из всех стран региона, и в 2010 году финансовые показатели Эстонии были признаны соответствующими Маастрихтским критериям (государственный долг составлял не более 6 % ВВП, дефицит бюджета — не более 3 % ВВП, годовая инфляция — не более 3 %). Политический выбор эстонской элиты (отказ от девальвации) ужесточил последствия мирового финансового кризиса для граждан страны, но при этом проложил дорогу к скорейшему вхождению в зону евро, которое стало закономерным итогом процесса интеграции Эстонии в западный мир. «Вне всякого сомнения, сама Эстония сделала чрезвычайно много для того, чтобы превратиться из окраинной провинции советской империи в современную рыночную демократию. Однако готовность стран Запада идти навстречу эстонскому руководству недооценивать не стоит[108].»

Судебная реформа в Эстонии являлась неотъемлемой частью единого процесса восстановления демократии и независимости. Целью реформы было воссоздание современной и эффективной судебной системы, основанной на западноевропейской модели и построенной в соответствии с фундаментальными демократическими принципами. Для этого были необходимы гуманизация законодательства и правовой системы. При проведении судебной реформы эстонцы использовали веками накопленный опыт (это при том, что история суверенной эстонской государственности довольно непродолжительна).

На протяжение столетий маленькая аграрная страна, на территории которой находится современная Эстония, была одной из самых малонаселенных стран Европы, что обусловило ее миролюбивый характер. Это нашло свое отражение в том числе и в специфике раннего эстонского судопроизводства, для которого были характерны широкое распространение разрешения споров мирным путем и мягкость применяемых наказаний. Традиции консенсуса и неуклонное соблюдение этих традиций настолько глубоко укоренились в средневековой Эстляндии, что когда в начале XIII века страна подверглась нашествию сначала крестоносцев, а затем датчан, эсты сделали так, что завоеватели вынуждены были соблюдать местные обычаи и правила, в том числе касающиеся прав землепользования. Последующее пребывание под германским и шведским владычеством оставило свой след в эстонской правовой системе и системе правосудия, в которой угадываются как черты древнего национального права, так и значительное влияние римского права. В XVIII веке, после окончания Северной войны и капитуляции Швеции, эстонские земли (Эстлян-дия и Лифляндия) были присоединены к Российской империи, в составе которой пребывали до 1917 года. 28 ноября 1917 года Временный национальный совет провозгласил себя высшим органом государственной власти в стране, но немецкая оккупация и российская революция затянули начало процесса формирования национальной эстонской судебной системы до конца 1918 года. В 1919 году был создан Национальный Суд, ставший высшим судебным органом Эстонии, вслед за ним была учреждена система административной юстиции. Принятый в 1938 году Акт о судах ознаменовал завершение формирования национальной судебной системы. К этому моменту в Эстонии уже были приняты Уголовный и Гражданский кодексы и соответствующее процессуальное законодательство.