Екатерина Мишаненкова – Средневековье в юбке. Женщины эпохи Средневековья: стереотипы и факты (страница 46)

Вторая группа объединяет ремесла, связанные с пищевым сектором; в ней сто десять записей. Больше всего перекупщиц, но есть еще десять булочниц и одна-две “вафельницы”, восемь “пирожниц”…, восемь зеленщиц, восемь “птичниц”, торговавших яйцами и птицей, четыре торговки требухой, четыре торговки рыбой и три — селедкой, четыре торговки сыром, четыре молочницы, три торговки пивом; совершенно точно, что женщины могли заниматься любой деятельностью, связанной с питанием…

Третья группа более разношерстна… Здесь встречаются пять торговок воском; домашним освещением занимаются девять свечных торговок и одна торговка лампами; восемь торговок горшками трудятся для простого люда, а торговка хрусталем — только для состоятельной публики. Несколько “сыромятниц”, несколько изготовительниц ремней заняты в скорняжном и кожевенном производстве. Упомянуты и женщины, запасавшие дрова, изготовлявшие веревки и различные чехлы и ножны. К этому надо добавить торговок пергаментом, бочками, стеклом.

За этими тремя группами идут еще три, в каждой из которых от семи до пятнадцати записей. Первая объединяет “сельскохозяйственные” ремесла и транспорт, включая “грузчиц”. В ней две торговки сеном, одна — овсом, цветочница, две пастушки и одна коровница. Помимо “грузчиц” есть одна лодочница…

Две остальные группы соответствуют видам деятельности, которыми чаще занимаются мужчины. Речь идет об обработке металлов и о строительстве. Обнаружились одна оружейница (которая продает или делает доспехи), одна торговка полосовым железом (жена торговца?), одна кольчужница (жена изготовителя кольчуг?), одна ножовщица, три “кузнечихи”, две изготовительницы гвоздей и три — булавок, одна женщина-слесарь… Наконец, три «знахарки» и две повитухи напоминают о роли женщин в деятельности, связанной со здравоохранением, а «школьная учительница» — о воспитании девочек…»

Аллегория, Двенадцать дам риторики, манускрипт второй половины XV в., Бургундия

Налоговые источники первой половины XV века дают более печальную картину. Франция разорена Столетней войной, среди налогоплательщиков гораздо больше бедняков, а есть даже те, кто вообще освобожден от налогов, как оставшиеся без средств. Женских дворов в это время стало намного меньше. В перечне 1421 года их 9,6 %, в списке 1423 года — 4,5 %, в перечне 1438 года — 5,8 %. Что поделать, работы в это время не хватало даже мужчинам, понятно, что делиться ею с женщинами они тем более не хотели.

Немного пояснений

Итак, женщины-ремесленники были, причем, по мнению мужчин, их было даже слишком много (кто бы сомневался), настолько, что они составляли серьезную конкуренцию на рынке труда. Конечно, Англия, как уже говорилось, была в этом смысле страной передовой, но тем не менее данные по Франции и Германии показывают — женщины занимались ремеслом по всей Европе, это не было какой-то местной особенностью.

Здесь надо сделать важную оговорку — рассматривается именно Позднее Средневековье, потому что именно тогда количество работающих женщин достигло своего пика. По идее, в соответствии со средневековым менталитетом, женщина вообще не должна была работать. Ее дело — дом, семья, максимум — работа прислугой, то есть опять же домашнее хозяйство, только по найму. Но эпидемии чумы в XIV веке сильно проредили население, что привело к нехватке рабочих рук, а следовательно, и к неохотному сдвигу общественного мнения в сторону признания женщины вполне приемлемой рабочей единицей.

Уже в XVI веке серьезный рост населения, подъем консервативных настроений, Реформация и вообще усиление религиозной нетерпимости привели к тому, что маятник качнулся в обратную сторону, и женщин постарались задвинуть обратно к «кухне, детям и церкви». В дальнейшем история не раз повторялась — крупные войны, эпидемии и революции приводили к повышению социальной роли женщин и увеличению ее прав и свобод, а в спокойные периоды главными вновь объявлялись дети и домашнее хозяйство. Попытки вернуть женщин на кухню были даже после Второй мировой войны.

Торговля телом

Рассказывая о деловых женщинах, самостоятельно зарабатывающих себе на жизнь, нельзя обойти вниманием и такое не слишком почтенное занятие, как проституция.

Что поделать, мужчины в Средние века женились не так уж рано — только верхушка аристократии ради семейных связей заключала браки между детьми, остальные могли себе позволить жену, только когда «встанут на ноги», то есть примерно после двадцати пяти лет. При этом половое созревание мальчиков происходило, даже по мнению церкви, примерно в пятнадцать лет. И что они должны были с этой своей зрелостью делать десять, а то и больше, лет до брака? Хранить целомудрие, как требовали богословы?

Жена купца берет с поклонника деньги за секс, Декамерон, манускрипт первой половины XV в., Франция

Такая наивность осталась далеко в прошлом, священники Высокого и тем более Позднего Средневековья трезво смотрели на мир и знали, что подавляющее большинство молодых людей поддастся зову плоти. Однако законным путем женщины для удовлетворения сексуальных потребностей свободных мужчин были недоступны, ведь девушкам положено было хранить добродетель, а уж соблазнение замужней женщины — это и вовсе осквернение священных уз брака. Про осуждение гомосексуализма и даже онанизма я уже писала выше. О зоофилии и речи быть не может, за это кое-где смертная казнь полагалась.

Нетрудно догадаться, что такой дефицит секса порой приводил к трагическим последствиям, то есть к росту сексуального насилия.

Проституция как социальный регулятор

Общество и церковь были в сложной ситуации — прелюбодеяние является подкопом под общественные устои, изнасилование — преступление, выливать дарованную мужчинам Богом сперму куда попало (и тем более, в других мужчин) нельзя. Остается только блуд со свободными распутными женщинами. Это тоже грех, но зато не преступление — то есть действительно лучшее из зол.

Роберт Фоссье называет проституцию в Средние века социальным регулятором. Проститутки удовлетворяют ради сохранения порядка «неудержимые инстинкты молодежи или даже зрелых людей, не получившие удовлетворения». Изучая документы — судебные, изобразительные, нарративные, он пришел к выводу, что «далекая от того, чтобы добиваться воплощения такой безрассудной утопии, как искоренение проституции, о чем во все века мечтали наивные либо невежественные моралисты, средневековая Церковь видела здесь единственно допустимую уступку тирании пола — разумеется, она осуждала проституцию, но плотно ее контролировала. Она брала на себя, причем по согласованию с муниципальными чиновниками и в специальных домах, нередко ей и принадлежавших, содержание «публичных девок», которых, впрочем, она пыталась поместить в общину или на службу к священнику, когда в силу возраста им приходилось оставить эту деятельность. В принципе доход с “дела” получал муниципалитет, но, чтобы избежать постепенного формирования групп мужчин-“профессионалов”, которые бы наживались на девушках, Церковь не отказывалась от пожертвований клиентов, тем самым частично искупавших свой грех. В городах подобные “аббатства”, “веселые замки”, “удобные местечки” или “маленькие бордели” зачастую группировались близ церквей, на мостах, напротив дворцов… Что касается “неорганизованной” проституции на открытом воздухе, она представлялась не менее очевидной: то, что известно о ярмарках, торговых рядах или о процессиях псевдокающихся, показывает, что там были толпы женщин без покрывала, без достойной одежды, тех самых meretrices, которые предлагали себя первому встречному».

Мастер дрезденской молитвенной книги, 1480–1515 гг.

Автор одного трактата XIII века сравнивал проституток с купцами, потому что они тоже продают товар — свое тело, и так же, как купцы, имеют право получать деньги за этот товар. Поэтому то, что они берут деньги, — вовсе не грех. Порочной и бесстыдной продажная женщина, по мнению автора трактата, становится лишь тогда, когда начинает получать удовольствие от своей работы.

Церковь также стремились разделять распущенность и продажность. Для нас сейчас секс за деньги является определяющей характеристикой проститутки, но средневековые церковники гораздо больше беспокоились о распущенности проститутки, чем о деньгах, которые она брала у своих клиентов. Сам Грациан вслед за святым Иеронимом говорил, что проститутка в первую очередь грешит своей неразборчивостью, а материальная выгода второстепенна. Фома Аквинский пошел еще дальше, утверждая, что проститутка не совершает ничего плохого, беря деньги за свою работу. Она, по его мнению, плоха тем, что оказывает сексуальные услуги клиентам, но не тем, что берет за это деньги. Фактически он тоже признавал, что это всего лишь работа, потому что заявлял, что церковь может брать с проститутки десятину и принимать ее пожертвования (хотя в идеале — только после того, как она оставит свое занятие и покается).

Проституция в городах

Проституция в Средневековье достаточно быстро превратилась в легальное и регулируемое законом занятие. Разумеется, в каждой стране, а то и в городе были свои правила — в зависимости от того, насколько город нуждался в услугах продажных женщин.