Екатерина Мишаненкова – Блудливое Средневековье (страница 34)

Содомский грех

Другое дело – мужской гомосексуализм. Церковь его осуждала твердо и очень конкретно. И за все тот же слив семени не в лоно женщины (по этой причине строго наказывали и за анальный секс между гетеросексуальными партнерами), и за извращение богоданных норм, ведь секс был дан людям для продолжения рода.

В наше время этой темой все очень озабочены, но в Средние века ей уделяли не так уж много внимания. Грех и грех, один из многих. Как грех рассматривалось само физическое действие – анальный секс между мужчинами. Все остальное – объятия, поцелуи и прочие прикосновения – церковь не интересовали. А уж сфера чувств, нежная дружба и любовь между мужчинами – это и вовсе горячо одобрялось.

Мысль о том, что настоящая любовь бывает только между мужчинами, а с женщинами – только физическое влечение – была в моде еще с античности, со времен Платона. И в Средние века она активно развивалась. Роланд и Оливье, некоторые рыцари Круглого стола и многие другие прекрасные благородные герои поэм и романов так пылко любили друг друга, что женщины в их парах до сих пор кажутся «третьими лишними». Но в этой любви ничего физического не подразумевалось, она потому и считалась выше, чем любовь к женщине, что была свободна от плотского влечения.

Поэтому о гомосексуальных отношениях в средневековых источниках почти ничего нет. Они упоминаются только тогда, когда дело касается непосредственно «содомского греха» и наказания за него. Из-за этого даже о самых известных средневековых гомосексуалистах до сих пор есть только догадки. Английский король Эдуард II, потерявший корону, а потом и жизнь, был слабым и поддающимся влиянию человеком, и ненавидели его за то, что фавориты подчиняли его себе и вмешивались в политику, а вовсе не за то, что он делал с ними в спальне, – если вообще делал, свечку никто не держал.

Что касается обычных людей, то, как пишет Джек Хартнелл в книге «Голое Средневековье»: «В зависимости от времени и места приговоры за преступления «содомитов» контрастно различались: от приговоров в Германской империи, где законы едва упоминали то, что воспринималось как отклонение в поведении, до Венецианской республики, в которой Signori dei Notti, или Ночной дозор, приговаривали гомосексуалов к сожжению на костре… Хроника английской жизни в XII веке при короле Ричарде I Львиное Сердце, написанная Ричардом Девизесским, включает большое число тех, кого автор видел как сексуально извращенных персонажей средневековой ночной жизни Лондона: вместе с farmacopolae («разносчиками лекарств») и crissariae («проститутками») он перечисляет glabriones («женоподобных мальчиков»), pusiones («мальчиков на содержании»), vultuariae («ведьм») и mascularii («мужелюбов»)».

Продажная любовь

Секс до брака

Любопытная складывается картина. Мужчины в Средние века женились не так уж рано – только верхушка аристократии ради семейных связей заключала браки между детьми, остальные могли себе позволить жену, только когда «встанут на ноги», то есть примерно после двадцати пяти лет. При этом половое созревание мальчиков происходило, даже по мнению церкви, примерно в 15 лет. И что они должны были с этой своей зрелостью делать десять, а то и больше, лет до брака? Хранить целомудрие, как требовали богословы?

Такая наивность осталась далеко в прошлом, в эпохе раннего христианства, когда некоторые отцы церкви действительно верили, что им удастся убедить истинно верующих на всю жизнь оставаться девственными. Священники Высокого и тем более Позднего Средневековья уже трезво смотрели на мир и знали, что подавляющее большинство молодых людей поддастся зову плоти.

Однако законным путем женщины для удовлетворения сексуальных потребностей свободных мужчин были недоступны, ведь девушкам положено было хранить добродетель, а уж соблазнение замужней женщины – это и вовсе осквернение священных уз брака. Про осуждение гомосексуализма и даже онанизма я уже писала выше. О зоофилии и речи быть не может, за это кое-где смертная казнь полагалась.

Нетрудно догадаться, что такой дефицит секса порой приводил к трагическим последствиям, о которых шла речь в конце главы «Секс по-средневековому», то есть к росту сексуального насилия.

Проституция как лучшее из зол

Общество и церковь были в сложной ситуации – прелюбодеяние является подкопом под общественные устои, изнасилование – преступление, выливать дарованную мужчинам Богом сперму куда попало (и тем более в других мужчин) нельзя. Остается только блуд со свободными распутными женщинами. Это тоже грех, но зато не преступление – то есть действительно лучшее из зол.

Роберт Фоссье называет проституцию в Средние века социальным регулятором. Проститутки удовлетворяют ради сохранения порядка «неудержимые инстинкты молодежи или даже зрелых людей, не получившие удовлетворения». Изучая документы – судебные, изобразительные, нарративные, он пришел к выводу, что «далекая от того, чтобы добиваться воплощения такой безрассудной утопии, как искоренение проституции, о чем во все века мечтали наивные либо невежественные моралисты, средневековая Церковь видела здесь единственно допустимую уступку тирании пола – разумеется, она осуждала проституцию, но плотно ее контролировала. Она брала на себя, причем по согласованию с муниципальными чиновниками и в специальных домах, нередко ей и принадлежавших, содержание «публичных девок», которых, впрочем, она пыталась поместить в общину или на службу к священнику, когда в силу возраста им приходилось оставить эту деятельность. В принципе доход с «дела» получал муниципалитет, но, чтобы избежать постепенного формирования групп мужчин-«профессионалов», которые бы наживались на девушках, Церковь не отказывалась от пожертвований клиентов, тем самым частично искупавших свой грех. В городах подобные «аббатства», «веселые замки», «удобные местечки» или «маленькие бордели» зачастую группировались близ церквей, на мостах, напротив дворцов… Что касается «неорганизованной» проституции на открытом воздухе, она представлялась не менее очевидной: то, что известно о ярмарках, торговых рядах или о процессиях псевдокающихся, показывает, что там были толпы женщин без покрывала, без достойной одежды, тех самых meretrices, которые предлагали себя первому встречному».

Милла Коскинен согласна с ним в том, что касается отношения церкви к проституции и даже ее покровительства «жриц любви», но иначе объясняет мотивацию: «Средневековые законники и моралисты относились не то что к конкубинажу, но и к проституции с удивительной толерантностью. Не из милосердия, а потому, что вообще считали, что в этой роли женщина просто следует зову своей природы. И снова скажем, что в ту эпоху подобное мнение базировалось не на каком-то мистическом сексизме и шовинизме мужчин. Отцы церкви были людьми учеными и знали о том, что женская сексуальность значительно отличается от мужской. Они знали, что девочки развиваются быстрее своих сверстников и что интерес к противоположному полу у них просыпается раньше. Они принимали во внимание, что женщина по природе более эмоциональна, чем мужчина, и что эта эмоциональность, вкупе с невинностью ума и уже проснувшейся сексуальностью, могут легко довести девицу до беды. Особенно в компании молодых людей, которые, в свою очередь, предрасположены быстро переходить от бесед к более интимным занятиям, особенно под влиянием вина».

Любопытна еще такая типично средневековая практичность – автор одного трактата XIII века сравнивал проституток с купцами, потому что они тоже продают товар – свое тело, и так же как купцы имеют право получать деньги за этот товар. Поэтому то, что они берут деньги, – вовсе не грех. Порочной и бесстыдной продажная женщина, по мнению автора трактата, становится лишь тогда, когда начинает получать удовольствие от своей работы.

Бордели для аристократии

Может показаться удивительным, что представители высшей аристократии тоже посещали публичные дома. Женились они рано, возможность содержать сколько угодно любовниц у них тоже была. Для разнообразия? Наверняка это было одной из причин. Но склонность к распутству имели далеко не все, это было плохое качество для аристократа, оно осуждалось обществом, не говоря уж о церкви. Большинство знатных и богатых людей были все же редкими гостями публичных домов, и, анализируя конкретные случаи, можно определить, какие именно причины их туда приводили.

Прежде всего, надо понимать, что средневековый вельможа – тоже человек, обладающий эмоциями и чувствами. И связь с любовницей, а уж тем более конкубиной – это не только секс, а еще и отношения, взаимная привязанность. По этой причине постоянных любовниц заводили далеко не все, для удовлетворения физиологических потребностей проститутки были удобнее, это был меньший риск испортить репутацию, об этом вряд ли могла бы узнать жена – тогда как наличие любовницы рано или поздно становилось известным.

Были и причины практического свойства. Милла Коскинен пишет: «Благодаря привычке семейства Говардов сохранять архивы всех платежей, мы знаем, что Джон Говард, который тогда еще не был герцогом и пэром, водил своего молодого родственника, герцога Мовбрея, в публичный дом в Лондоне. Зная о проблемах с потомством у герцога, вполне возможно, что юрист, родич и друг семьи заподозрил, что молодой человек нуждается в уроках того, как обращаться в постели с женой. Урок, кстати говоря, пошел впрок».