Екатерина Миргород – Цемент слезам не верит (страница 2)

– Ты мне рассказывал, что вы с приятелями начинали работать вместе в каком-то заштатном банке, потом каждый из вас стал по-своему делать карьеру, так?

– Да, – кивнул Вадик, щедро плеснув ей вторую порцию коньяка. – В Воронеже мы работали. Потом Генчик подался в Питер, там попал в Сбер, но в нем не задержался, перешел на более спокойное место, в какой-то маленький банк. А Серый устроился в самарский филиал БСТ, поработал там и через пару лет переехал в Москву.

– БСТ… Банк современных технологий. – Ангелина задумчиво проглотила коньяк. – Еще кто-то был у вас в компании?

– Не, мы втроем тусили.

– Плохо. Нам нужна еще пара мелких банков.

– Ну… Я могу у парней спросить.

– Вот и займись. И спроси заодно, хотят ли они неплохо подзаработать. Давай разорим Каменева.

После разговора с шефом Вадик чувствовал себя оскорбленным, хотя прекрасно знал, что Каменев лишил его премии заслуженно. Это он, Вадик, своими руками испортил отношения со Сбербанком. Пытаясь переиграть финансового директора, того самого Кириллова, Вадик откровенно заврался, и Сбербанк это понял. И приостановил действие кредитного лимита для всей группы ЖБК. Конечно, это было временной мерой, чисто дипломатическим ходом. Лишаться такого клиента Сбербанк не хотел. Но проучить лично Вадика Вагина – очень даже хотел.

Тем не менее, Вадик считал, что Каменев отнесся к нему… скажем так, предвзято. Вот Кириллову бонус бы выплатили в любом случае, даже если бы он в пух и прах разругался со всеми крупными банками. Вадику иногда казалось, что Кириллов может даже завод спалить дотла, и все равно Каменев будет его любить. Он не задумывался над истоками этой любви, просто бесился и пытался хотя бы по мелочам придраться к действиям Кириллова.

Да, Вадик хотел бы отомстить Каменеву. По-хитрому, разумеется, чтобы не попасться. Но что может он, сотрудник по работе с банками? У него нет даже права подписи кредитных соглашений, их подписывают финансовые директора каждой из компаний группы.

– Какой у тебя план? – спросил он Ангелину, которая опустила ресницы-бабочки и, казалось, задремала.

– Нам нужно три-четыре небольших банка, в которых с нами будут работать реально жадные клиентские менеджеры, – не открывая глаз, сказала Ангелина. – С крупными банками ничего не получится, там система контроля рисков, регламенты, процедуры, всё продумано. Мы подпишем с маленькими банками типовые кредитные договоры, в которых будут абсолютно стандартные условия. Ничего, что бросалось бы в глаза. Только мы чуть поменяем местами пару пунктов и расставим акценты. Мне надо, чтобы какое-нибудь небольшое нарушение с нашей стороны могло привести к дефолту компании.

– К-какое нарушение? – Вадик слегка побледнел при слове «дефолт».

– Любое, Вадик! Не знаю – скажем, генеральный директор перешел проезжую часть на красный свет, его штрафанули, и это повод объявить нам дефолт.

– Очень смешно, – пробормотал Вадик.

– Я совершенно серьезно с тобой разговариваю.

– Таких условий не бывает!

– Мы что-нибудь придумаем, – небрежно взмахнула рукой Ангелина.

– А потом? – спросил Вадик. Ангелина загадочно улыбнулась и подергала бровями-гусеницами вверх-вниз.

– А потом ты разоришь Каменева, вот и все.

Вадик подошел к окну, за которым открывалось Садовое кольцо. Часть кольца прямо под окнами офиса ЖБК была в это время перекрыта. Одна только машина скорой помощи, отчаянно завывая сиреной, медленно пробиралась через мертвую пробку. Водители лениво теснились, позволяя «скорой» понемногу продвигаться, но Вадик решил, что гаишники откроют движение раньше, чем «скорая» выберется из затора на одной мигалке.

– А прикинь, они везут кого-нибудь рожать? – философски заметил он, глядя вниз.

– Лучше подумай о том, что здесь и сейчас на свет рождается новый Вадик, – сказала Ангелина, снова запуская руки ему под рубашку. – Смелый, сильный, умный и предприимчивый Вадим Александрович, с которым Каменеву придется считаться. Вадим- победитель!

– Мне нравится, – плотоядно усмехнулся Вадик.

«Скорая» направлялась не в роддом.

Юную пациентку везли в больницу с подозрением на аппендицит. Она лежала смирно, иногда тихонько поскуливая. Услышав этот жалобный звук, Рита каждый раз хваталась за телефон, чтобы позвонить Москвину, но потом усилием воли заставляла себя не нажимать заветную кнопку.

Однако, когда «скорая» прочно встряла в пробку на Садовом, Рита все же набрала номер Лёни.

– Привет, Архангельская, – сказал тот, моментально сняв трубку.

– Привет, Москвин, – сказала Рита. – Я еду в больницу.

– Эй, эй, погоди, – возмутился Москвин. – Как это в больницу? Сегодня же корпоратив в банке! Я думал, ты придешь.

– Явно не приду, – заверила его Рита. – У дочери аппендицит. Наверное. В любом случае, ей плохо.

– О, у меня был аппендицит. Его поздновато заметили, помнится. Малоприятная штука.

– Вот именно. А у меня не было, представляешь?

– Тебя забрать из больницы… потом? – приторно-сладким голосом осведомился Москвин.

– Нет, спасибо. Я сама, не волнуйся. Все, пока. Напишу!

– Может, все-таки приедешь на корпоратив? – успел спросить Москвин, прежде чем Рита выключила связь.

– Зачем я ему звонила? – вслух подумала Рита. Ее дочь едва заметно улыбнулась.

– Не можешь ты без него, мам.

– Да с чего ты взяла?! Наглый, циничный, эгоистичный тип, к тому же женатый. Зачем он мне нужен-то?

– Еще он умный, у него классное чувство юмора и красивые глаза, – сказала дочь.

– Ты его видела один раз в жизни, на экскурсии, – напомнила Рита.

– Видела один раз, – согласилась дочь. – А вот слышу о нем постоянно!

Глава 2

*Март 2016

К середине вечера диспозиция стала более-менее ясной. Основывалась она на древнем кармическом делении сотрудников коммерческого банка на сословия. Кто ближе к клиенту – тот ближе к солнцу, ибо клиент приносит деньги.

В одном углу просторной столовой, заняв свободные пластиковые стулья, обосновались залоги. В этом углу было довольно шумно, и оттуда периодически прибегали курьеры, стремившиеся утащить с фуршетного стола очередную бутылку.

Напротив них, в тени фикусов и пальм, в комфорте и неге мягких диванов расположились клиентские менеджеры. Они никого не посылали за бутылками, официанты сами приносили им подносы с коктейлями.

В середине зала, под беспощадным светом софитов, в центре внимания внушительного круга заинтересованных лиц стоял Лёня Москвин, и жарко спорил с главным экономистом Объединенного коммерческого банка.

– Ты мне объясни, вот есть завод, да? Нормальный завод, делает, ну не знаю, телевизоры. Мы находимся в рыночной экономике, да? То есть вокруг капитализм. И ты говоришь, что в условиях капитализма руководство заводом будет более эффективным, чем при коммунизме. Так? – спрашивал Лёня, и рука его автоматически тянулась к карману с сигаретами, хотя курить в столовой было, разумеется, запрещено.

– Ну конечно! – отвечал главный экономист. – Менеджеры на твоем заводе должны добиться прибыли, потому что от прибыли зависят их зарплаты и бонусы. А в Советском Союзе руководитель завода просто получал зарплату, и ему было пофиг, каких результатов завод достиг! Поэтому была тотальная неэффективность!

– Вы на себя посмотрите, эффективные вы наши, – начал заводиться Москвин. – Ради ближайшего бонуса вы готовы что угодно сотворить, хапнуть деньги и свалить в другое место, а после вас хоть трава не расти. В погоне за сегодняшним баблом мать родную на органы сдадите!

Главный экономист за годы общения с Лёней успел привыкнуть к его жестким высказываниям, но некоторые из слушателей непроизвольно охнули.

– А советский директор завода служил интересам партии и народа, а не просто получал зарплату, – продолжал Москвин. – Но, допустим, мы говорим о… безыдейных товарищах.

– Так девяносто пять процентов таких! – воскликнул экономист, обретая уверенность. – Поэтому, раз нельзя получить прибыль, то можно сделать что? Правильно, разворовать завод к чертовой матери!

– Совершенно верно, но ведь не разворовывали, так ведь? Потому что за воровство могли и расстрелять!

– Господи, Леонид Владимирович!

– А я считаю, что это абсолютно разумная мера наказания для тех, кто ворует, – невозмутимо ответил Москвин. – Потому как заметь: пока воров отстреливали, заводы отлично работали, и никто ничего не крал. А как стрелять перестали – так разворовали всю страну. И это сделали именно вы, эффективные менеджеры! И я тебе больше скажу: не работает твоя идея про прибыль и бонусы. Даже сейчас, когда вокруг лютый капитализм, воруют не то что не меньше – воруют существенно больше. Масштабы воровства поражают воображение даже самых оголтелых поборников капитализма.

– Ну это уже другая проблема, – попытался сменить тему экономист. – Конечно, нужна законодательная база…

Москвин даже не дал ему договорить:

– Кстати, объясни мне заодно, почему спустя четверть века после воцарения в стране самого прогрессивного капиталистического строя лично у тебя нет ни одной вещи, на которой было бы написано «Сделано в России»? Кроме стен твоей квартиры в сталинке, разумеется. Но на них по-честному надо написать: «Сделано в СССР»!

Валя с удовольствием слушала Лёню, но чувствовала, что внимание ее рассеивается: уж очень любопытно вела себя новая сотрудница ОКБ, относительно недавно присоединившаяся к команде клиентских менеджеров. Валя наблюдала за ней с тех пор, как эта барышня напала на Лёню после экскурсии. Миловидная блондинка, на вид лет тридцати пяти, невысокого роста, в меру упитанная, она производила в целом довольно приятное впечатление. Валя и сама не могла бы сказать, что ее насторожило, но у нее остались крайне тяжелые ощущения от первого разговора с Виленой, как представилась блондинка.