Екатерина Миргород – День банкира (страница 8)

– Ничего не говори! – прервал он ее, лишь только она собралась и правда заговорить. – Так надо.

И уехал. Что надо? Почему надо? И надо ли вообще? Валя чувствовала себя слишком уставшей, чтобы разбираться в этих сложных, неповоротливых вопросах. Я подумаю об этом завтра, сказала она себе, вспомнив героиню любимого романа. Завтра.

Шестиклассники бывают очень жестокими. На уроке математики двенадцатилетняя Леночка Донникова пустила по партам анкету: как вы относитесь к одноклассникам? Оценки, конечно, выставлялись анонимно, но после урока Александр Барс обнаружил Валю Анютину в углу коридора, насквозь промокшую от слез. Анютина и Барс, этими фамилиями начинался список учеников шестого «А», и вот после них класс становился вполне дружным и благополучным. А Барс с Анютиной как-то не вписались. Он был худ, сутул и очкарист, она была дочкой учителей, не умела одеваться и вечно боролась с непослушными волосами, которые считала жидкими и блеклыми. Правда, оба хорошо учились. Особенно Валя.

Валя Александра интересовала мало, но все-таки ее было жаль, потому что плакала она как-то очень уж безутешно, и Александр подошел и сел рядом.

– Ты чего? – строго, по-мужски, спросил он.

– А что? – насторожилась Валя, продолжая всхлипывать.

– Да так… – лаконично ответил Александр. Они посидели немного молча, потом Валя вздохнула несколько раз и стала вытирать слезы.

– Ну и ладно, – сказала она.

– Да не обращай внимания, – посоветовал Александр.

– Настоящий мужчина должен разобраться, в чем дело, и потом наказать виновных, – вдруг сказала Валя. Александр сначала растерялся от неожиданности, но потом подумал, что мысль, пожалуй, верная.

– А в чем дело? – начал он разбираться.

– В батарее, – сказала Валя. – Почти все нарисовали мне батарею.

– Не понял, – честно признался Александр.

– Ну анкету помнишь? Которую наши фифы запустили по классу. Кто к кому как относится.

– Фифы?.. – совсем запутался Александр.

– Ну да… эти… Донникова и подруги.

– Донникова не фифа, – обиделся Александр.

– Фифа. Главная причем, – уверенно заявила Валя. – Ты разве эту анкету не заполнял?

– Видимо, она до меня не дошла, – пробормотал Александр, прекрасно понимая, что про него «фифы» просто забыли.

– В общем, надо было напротив каждой фамилии нарисовать символ: например, батарею, если тебе до него как до батареи. То есть все равно.

– И тебе достались одни батареи, – понял Александр.

– Да. И еще два восклицательных знака… Но это уже в самом конце. Видимо, кому-то меня стало жаль… – И Валя снова заплакала.

– Может, кто-то правда считает тебя супер, – не очень уверенно произнес Александр, но Валя заплакала еще горше.

– Нет… У меня папа и мама – училки, я не хожу на школьные дискотеки, потому что не умею танцевать, и у меня даже нет джи… джинсов! Кому я нужна?

– А давай научимся танцевать? – неожиданно для самого себя предложил Александр. И тут же подумал, что это отличная идея. Если он сможет хорошо танцевать, то Леночка обязательно обратит на него внимание на дискотеке. Глядишь, и на Валю кто-нибудь посмотрит…

– Ты и я?.. – недоверчиво уточнила Валя. – Ты будешь со мной ходить на танцы?

– А что такого? Ты только это… не думай, что я… того, в тебя… – Александр даже покраснел от того, как это неловко прозвучало.

– Да не думаю я, – как будто бы даже обиделась Валя. – А куда мы пойдем учиться?

Куда им было пойти, кроме как в ближайший Дом культуры. Однако лихие девяностые оставили неизгладимый отпечаток на всей системе культурного воспитания молодежи. Детский дом культуры к моменту, когда Александр переступил его порог, был наполовину сдан «фирмам», а оставшаяся половина почти совсем пустовала. Почти, потому что в одном зале все-таки шел урок танцев.

Фламенко.

Александр растерянно понаблюдал за группой женщин, самозабвенно стучавших каблуками по гулкому деревянному полу, и уже собирался было уйти, когда его заметила преподавательница. Спустя двадцать минут Александр выходил из дома культуры, будучи глубоко убежденным в своем непреодолимом желании изучать фламенко. Преподавательница столь захватывающе повествовала о страстных корнях этого танца, что Александр понял: Леночка будет сражена наповал.

Дома папа Александра схватился за валокордин, а мама молча достала из кошелька некоторую сумму денег: оказалось, что занятия в доме культуры бесплатными были лишь до девяносто первого года. Александр позвонил домой Вале Анютиной, и тут его постигло первое разочарование: узнав, что занятия платные, Валя совсем расстроилась – лишних денег у них в семье не водилось. Александр знал, что в одиночестве танцевать не будет – постесняется. Надо было искать выход из положения. И тогда он, скрепя сердце, обратился за помощью к старшей сестре.

Ольга Барс была студенткой второго курса, специальность ее называлась «менеджмент», и сама она была такой же модной, как и эта специальность. Она не работала, но встречалась с молодым человеком по имени Марк, который занимался не то торговлей на рынке, не то какими-то «валютными» операциями – в общем, деньги у него были. Александр не вникал в суть работы Марка, он видел только, что Ольга часто покупает себе новую одежду, и знал, что платят за эту одежду отнюдь не его родители. Марка Александр боялся. Конечно, настоящему мужчине стыдно бояться другого мужчину, но все-таки Марку исполнилось уже двадцать пять лет, то есть он был почти старый, а взгляд у него при этом казался каким-то холодным и колючим. Поэтому Александр, конечно же, не стал просить помощи у самого Марка, хотя тот часто наведывался к Барсам в гости, а решил действовать через Ольгу.

Сестра выслушала Алекса, не отвлекаясь от зеркала, перед которым тщательно красила ресницы, и пообещала поговорить с Марком. Почему-то Александру показалось, что она уже сразу не хочет это обещание выполнять, но он постарался не думать о грустном, а вместо этого побежал звонить Вале.

У Вали дома меж тем разгорались нешуточные страсти. Мама Вали была категорически против того, чтобы брать деньги у чужих людей. Она сказала, что если для Вали так важно «вертеть хвостом» в доме культуры, то так и быть, она, мама, заложит свои серьги в ломбарде и заплатит за уроки танцев. Папа Вали убеждал маму «быть разумнее», не забывать, что «гордыня – один из тягчайших грехов» и заодно пытался понять, не влюбилась ли Валя в этого мальчика Барса.

– А кто они вообще такие? – спросил папа, закуривая очередную сигарету прямо на кухне. В отличие от Вали, он понимал, что суть маминых претензий состоит не в том, что Барсы вынуждены платить за Валино обучение, а в его, папином, неумении поправить финансовое положение семьи Анютиных.

– Мама Саши бухгалтер, а папа – не знаю, – хлюпая носом, сообщила Валя. – А сестра учится на межементе. Менежеме. Немеже? Не помню…

– Значит, деньги даст папа-не-знаю, – уточнила мама Вали, снова бросая на мужа красноречивый взгляд.

– Нет. Деньги даст жених сестры. Он работает.

– Лаконично и по сути, – кивнул папа. – Работает. А кем и где, уже неважно. Значит, он сильно любит сестру твоего Саши.

– Чего это «моего»? – оскорбилась Валя. – Он вообще в Донникову влюблен, а она жуткая фифа.

– Почему же тогда он не с Донниковой идет на занятия? – удивилась мама.

– Да пойдет она с ним, как же! – фыркнула Валя, вытирая последнюю, припозднившуюся слезу. – Фифы ходят на танцы с такими мальчиками, как Борис Игнатьев…

И папа, заметив, как затуманился взгляд Вали в этот момент, понял, что его подозрения насчет Александра Барса совершенно беспочвенны. А Валя совсем замечталась: ведь вполне могло так случиться, что великолепный златокудрый Борис сочтет ее, Валю, своим идеалом. Разумеется, это могло произойти только в том случае, если Валя что-нибудь сделает со своими волосами и наденет красивые джинсы с новыми кроссовками. Валю смущало только, что Борис на четыре года старше, что он божественно играет на гитаре и ловко подражает Юрию Шевчуку, и что половина девочек в школе сходят по нему с ума.

Вечером Ольга Барс вернулась со свидания злая, зареванная, с растекшейся тушью и сломанным каблуком. Александр инстинктивно сжался в комок, стараясь стать совсем незаметным. Что-то пошло не так. Воображение услужливо подкинуло ему яркую картинку: вот Ольга просит Марка дать ей немного денег для брата. Марк мрачнеет, потом говорит, что Ольге от него «нужны только деньги», разворачивается и уходит. Такое Александр видел в каком-то фильме. Он не понимал, почему нельзя просто заработать деньги, если они человеку так нужны, но во взрослых фильмах вообще много всякого странного. Поэтому на всякий случай Александр не попадался на глаза Ольге до самой ночи, а утром постарался побыстрее улизнуть в школу. Но после уроков домой возвращаться было необходимо, да и вопрос с деньгами все-таки надо было решить, так что, покинув школу, Александр побрел по улице так медленно, как только смог, стараясь по пути набраться храбрости.

Возле их подъезда стоял Марк. Он спокойно курил, видимо, дожидаясь Ольгу. «Помирились!» – с облегчением подумал Александр, и, осмелев, подошел к жениху сестры.

– Привет, танцор, – сказал Марк, улыбнувшись, отчего серые его глаза на миг утратили свою колючесть.

– Здравствуйте, – смущенно пробормотал Александр. – Вы Олю ждете, да?