Екатерина Минаева – Умница. Корги ведёт расследование (страница 7)

Вика любила блинчики. Танюшка это знала и пекла ей гору самых вкусных блинчиков аккурат к завтраку.

– А что, ничего другого нет?

– Вика, ты же обожаешь блины. К чему этот спектакль? – удивлялся папа.

– Серьёзно?! Терпеть не могу блины.

– Тогда что тебе приготовить, Вика? Может, сырники или яичницу? Хочешь омлет с сыром? – пыталась угодить Танюшка.

– Я вообще завтракать не буду, аппетит пропал, – и Вика уходила в свою комнату, а потом потихоньку таскала шоколадки из холодильника.

Танюшка об этом знала и шоколадками заранее запасалась, чтоб на все выходные хватило. Хоть это и непедагогично. И папа Викин Танюшку за это ругал, а Вика слышала и радовалась.

Единственный, кто понимал Вику, – это Стасик. Он не требовал хороших оценок, он просто всегда ей радовался. И Вика это чувствовала.

– А какой твой самый любимый мультик? – спрашивал Стасик.

– Я люблю мультики Миядзаки.

– А с кем ты дружишь в классе? Ты спишь на животе или на спине? Ты была в кино? Там есть увеличительное стекло? Ты грустная? – И так далее. Когда Вика не хотела отвечать, Стасик мог просто обнять её и молча сидеть рядом.

В ту пятницу папе позвонила мама:

– Я же тебя просила, чтобы ты её забрал в субботу! К тому же на улице холодно, а она уехала совсем без куртки. Куда ты смотрел?!

– Постой, куда уехала? При чём тут куртка? Я Вику не забирал, она сказала, что ей нужно готовиться к экзамену на сертификат. Мы на следующие выходные договорились. Её что, нет дома?!

Пауза нарастала, и казалось, что уже прошла целая вечность, пока мама нашла в себе силы ответить:

– Вика сказала, что уехала к тебе на выходные.

– У меня её нет. Где же она?

– Мы поссорились по телефону из-за оценок, она сказала, что уедет к тебе. Я приехала с работы, а её уже не было. Ёлки зеленые, неужели она смоталась к этому Даниэлю?! Из-за него она и так скатилась в учебе. Надо эту любовь-морковь заканчивать. Впереди тесты, нужно и о поступлении заранее думать.

– Постой, ну девочка влюбилась. Ты хочешь ей запретить влюбляться?

– Пусть влюбляется после того, как поступит. А лучше вообще после того, как институт окончит и устроится на приличную работу.

– Ты ещё скажи, пусть до пенсии подождёт, а уже потом влюбляется сколько влезет. Ника, ты только послушай себя! У нас нормальная дочь, она влюбилась. Вспомни себя.

Мама замолчала; наверное, попыталась вспомнить.

– Если я ей сейчас позвоню и скажу, чтобы она ехала домой, она не послушает и вообще не станет со мной разговаривать. Такой у неё характер. Позвони ты.

Папа хотел что-то ответить, но не знал что. Что вообще он мог сделать, кроме как придушить этого Даниэля, а Вику привязать к батарее? И чтоб в самом деле до пенсии – ни-ни.

– А что мне ей сказать?

Мама тоже не знала. Что ни скажи – Вика вряд ли послушает.

– Придумай. Скажи, что прикрыл её, когда я звонила. Но пусть тебе звонит и отчитывается, что у неё всё в порядке. Я сделаю вид, что ничего не знаю.

На том и договорились. Папа хотел набрать дочкин телефон, но тут позвонили с работы:

– Юрий Викторович, нам не ту краску прислали. Обещают поменять на следующей неделе, но к приезду товарища генерала не успеем покрасить.

– А прошлогодней на складе нет?

– Надо узнавать.

– Ну так узнавайте.

Папа настроился на «весёлые» выходные и стал ждать вестей со склада. Вскоре дождался:

– Юрий Викторович, на складе краска есть – красить некому. Мы же Михалыча в отпуск отправили, у Глаши выходной…

– Значит, сам и покрасишь. Топчеева возьми. Всё равно ни черта не делает, одни проблемы от него.

Папа набирал уже другой номер, и его немножко потряхивало. Он вспомнил, как совсем недавно забирал из роддома перевязанный розовой лентой кулёк. А теперь этот кулёк вырос и уехал к какому-то Даниэлю среди ночи.

– Да, пап? – сказали в трубке.

Папе даже немножко полегчало.

– Викуль, а ты где, солнце моё? – как можно непринуждённее спросил он. – Тут мама звонила, сказала, что ты ко мне поехала.

– Слушай, пап, ты не говори маме ничего. Серьёзно. Я тебе потом объясню. А маму ты знаешь, она только разорётся.

– Если ты так хочешь, я маме говорить не буду. Но ты уж, пожалуйста, держи меня в курсе. Ты сейчас где?

– О’кей, – только и ответила Вика и отключилась.

«Держи меня в курсе, держи меня в курсе… В курсе чего? Старый ты пень, выразился, так выразился», – ругал себя папа.

Глава 5

26 июня

Никита

Бабушка разложила вещи. Я написал маме. Мол, хорошо у нас всё. Одна печаль – я не в лагере. Мама пожелала нам с бабушкой «приятного отдыха». Ну точно троллит. Вечером я собрался на море.

– Пойду до пляжа прогуляюсь, бабуль.

– Ну зачем ты сейчас пойдёшь, Никита? Не смеши бабушку! Там намутили за целый день. Вода грязная. Завтра пойдём с утра пораньше.

Бабушка устала с дороги. Дважды уже давление мерила. А мне хотелось прогуляться сейчас, а не завтра на рассвете, когда все спят.

– Ага, подняться часиков в пять – и в девять шлёпать обратно. Не, бабуль. Вот вообще не хочу. В это время ещё даже палатка с мороженым не работает.

– Нашёл проблему – мороженое не работает. Мы с вечера мороженое в магазине купим и абрикосов. Помоем и собой возьмём. У моря всё дороже в два раза.

Ну началось. Привыкай, Никита. Тебе это светит в ближайший месяц ежедневно. А если совсем «повезёт» – то до конца лета. Гришка тебе весь обзавидуется: три месяца на море, да ещё и с бабушкой!

– Не хочу я с мытым мороженым в пять утра на море. Сейчас пойду. А ты уж, пожалуйста, меня не буди ни свет ни заря.

– Что ж ты утром один останешься дома?

Это вообще нормально? Мне что, три года, чтобы за мной везде бабушка по пятам ходила?

– А что в этом такого? Я уже взрослый. Я часто один дома остаюсь. У меня каникулы, дайте мне отдохнуть-то наконец.

– Отдыхай, пожалуйста. Я с радостью составляю тебе компанию. Я, между прочим, тоже не против. Пойдём прогуляемся.

– Что значит «прогуляемся»? Я один собирался.

– Не смеши бабушку! Не думала, что у меня такой коварный внук. Бросит бабушку одну, а сам на променад до пляжа.

Нет, бабушка порой бывает просто невыносима!

– Вот только давай не будем, бабуль. Я скоро вернусь.

Я накинул на плечо полотенце и вышел из дома.

«Неужели свобода?!» – не верил я своему счастью.

Я дошёл до поворота у санатория «Русь» – и увидел бабушку. Она спешила за мной следом.

Всё ясно. Неустанный контроль.

Мне даже вспомнились какие-то детективные фильмы. Главному герою приходилось уходить от «хвоста». Правда, ни одного фильма, в котором этим самым «хвостом» была родная бабушка, я так и не вспомнил.