Екатерина Минаева – Умница. Корги ведёт расследование (страница 6)

Тётя Роза потом думала, что я отказался из-за Кати. Девчонка побила. Кому охота позориться? Тот ещё прикол. Мы разминку сделали. Вокруг зала побегали, отжимания, все дела. Потом ребята стали делиться по двое для спарринга. А ко мне мальчик маленький подходит и говорит, типа, как тебя зовут и всё такое. Ну, я сказал – Никита. А он мне – этот мальчик – отвечает: «А я Катя. Давай со мной в спарринг».

Что?! Ну не может быть, что это Катя! Ну точно парень. И ростом мне еле до пупка. Ну, думаю, сейчас одной левой. Спарринг так спарринг. И тренер-то не предупредил даже. В общем, даже не знаю, как рассказать, потому что и рассказывать нечего. Я только подошёл к этой Кате – а в следующий момент уже лежал на полу. На лбу у меня пакет гипотермический «Снежок» для оказания первой помощи. Он в аптеке продаётся. Стукнул по пакету – он становится холодным. Вот так. Это называется – нельзя недооценивать противника.

Это вообще не простая Катя. Как потом оказалось, это Каталина Далаян. Она среди девчонок суперчемпионка. Уже тогда на неё надежды возлагали.

Но я в Федерацию бокса не из-за неё не пошёл больше. Я боксом с детства хотел заниматься. Однажды даже у мамы боксёрские перчатки выпросил. Красные такие. А папе тогда пришлось грушу боксёрскую в дверном проходе вешать. В общем, это у меня почти мечта была. Я сразу после тренировки отцу позвонил рассказать. А он только рассмеялся. Сказал, типа, Никита, ты вообще себя в зеркало видел? Ты больше на балерину похож, чем на боксёра. Поэтому девчонка тебя и побила. Это ты ещё легко отделался. Я тогда на отца обиделся.

Сейчас всё это вспоминать смешно. Мои с боксом пути как-то разошлись. С тех пор много чего поменялось. В Сочи прошла Олимпиада. Только тёти-Розино жилище осталось прежним. Потом как-то узнал, что Каталина в группе всех побеждала, я один тогда был непобеждённый. Недолго.

Часть дома сдавалась отдыхающим. В дальней комнатушке среди банок с ткемали, вареньем из фейхоа и многочисленных бутылей с настойкой на пяти травах жила сама тётя Роза. Рафик обычно спал в чулане на раскладушке. У стены в прихожей стоял муляж дельфина выше меня ростом.

– А это зачем?

– Это? Сделали из пенопласта для рекламной конструкции в торговом центре, потом стал не нужен, хотели выбросить, я себе забрал. Дельфин в полный рост. Как его выбросить? Хочешь, тебе подарю?

Я с трудом представлял своё триумфальное возвращение в Москву после отдыха с бабушкой ещё и с огромным пенопластовым дельфином под мышкой.

Для нас с бабушкой тётя Роза оставила две просторные комнаты, которые обозвала «люксом».

– Мама на работе задерживается, вы располагайтесь, – предупредил Рафик. – Она просила, чтобы вы ели. Хачапури оставила и туршу. Сказала, с работы придёт – хинкали сварит. А самое главное – чурчхела просто обалденная. Я не шучу. – А потом повернулся ко мне и улыбнулся: – Эй, брат, чего загрустил? Скучно будет – звони, свожу в дельфинарий. Бесплатно.

Куда?! Мне что, пять лет?! Ну что за детский сад!

– Ладно, – хлопнул меня по плечу «брат». – Я на работу поехал. Мне твоя помощь скоро понадобится.

Я сразу представил эту помощь: развлекать не только свою бабушку, а теперь ещё и тётю Розу. Конечно, Рафику хорошо. У него теперь спокойная жизнь начнётся. Появился новый субъект для тёти-Розиного внимания. Прошу любить и жаловать.

Даже думать об этом не хочется.

И не буду. Съем пока хачапури. Хоть что-то позитивное.

Вариантов хачапури великое множество. Каждый готовит по-своему. Но я больше всего люблю хачапури по-аджарски, или хачапури-лодочку. Вкуснотища. Это когда на «лодочке» из теста много сыра, желток и кусочек масла. Отламываешь хлеб от лодочки, перемешиваешь им яйцо с маслом и с сыром и, используя этот самый отломанный хлеб как столовый прибор, ешь.

Туршу я не ем. Это вообще такая стручковая фасоль с томатом, перцем, чесноком, и всё это в рассоле. Но бабушка очень любит. А ещё аджапсандал.

Тётя Роза, видимо, решила угодить и мне, и бабушке. Поэтому на кухне меня ждали лодочки, а бабушку – турша и ещё арисса. Это такая каша с булгуром и курицей.

Мы с бабушкой объелись как два Винни Пуха и пошли обратно в «люкс» разбирать вещи.

– Ты возьмёшь Вику на выходные? – спросила мама Ника.

– Да, заберу в пятницу.

– В пятницу неудобно, у неё с утра в субботу занятия. Забери в субботу в обед. Потом желательно её к зубному свозить. И в воскресенье приезжайте не позже семи. Она должна комнату пропылесосить.

– В субботу, так в субботу, – согласился папа. – Ох, будет не суббота, а сплошные разъезды. Ну ничего, справимся.

Вечером папе позвонила Вика:

– Пап, слушай, у меня уроков полно. Серьёзно. К кембриджскому экзамену надо готовиться… давай в следующие выходные.

Папа согласился, раз такое дело. Дочь за учёбу взялась. Нужно поддержать. А Ника ещё жаловалась на неё. К тому же в субботу можно будет немножко выспаться.

Немножко – это часов до десяти, потом у Поли со Стасиком английский.

С Викиной мамой Никой папа познакомился на студенческой вечеринке. И сразу же влюбился. Позже по службе был командирован в Салехард. И уехал «зарабатывать» северный стаж.

Мама Ника тоже влюбилась сразу, поэтому приняла папино приглашение и приехала в Салехард на студенческие каникулы.

К окончанию института уже появилась Вика. Мама с папой поженились, поселились в малогабаритной военной квартире, денег не было. Зарабатывали как могли. А по ночам дежурили возле Викиной кроватки: готовили молочные смеси в стерильные бутылочки, не спали, когда резались зубки.

Было трудно. Родители постоянно ссорились: мама обвиняла папу, папа пропадал на работе, вечером приходил уставший, весь дом держался на маме, не было ни денег, ни бабушек рядом, чтобы поддержать. Недовольство становились всё громче, а слова – обиднее. Скандалы забывались всё хуже и мешали двигаться дальше. Вскоре мамина-папина любовь почти вся куда-то подевалась. А Вика осталась. Вика росла и напоминала о том, что когда-то было между мамой и папой, но теперь прошло.

Папа женился второй раз. У него появились Поля и Стасик. А мама второй раз вышла замуж, и у неё появилась Сима – Викина сестричка.

Больше всего времени Вика проводила у тёти Элы – папиной бездетной родственницы. У тёти Элы Вике нравилось: любимая еда, конфетки к чаю – и никаких забот. К ней Вика приходила сразу после школы, обедала и делала уроки. Быстро справлялась с задачами по математике и зависала на истории. Историю Вика не любила. Даже если прочесть один и тот же параграф из учебника раз пять или шесть, в голове оставалась только какая-то путаница из дат и имён. А тётя Эла садилась рядом и рассказывала не как в учебнике, а совсем по-другому.

Вика старалась запомнить. Честно старалась.

Но Викина память срисовывала мельчайшие подробности тёти-Элиного лица – тонкие черты, бегущие у светлых глаз морщинки, губы с натуральным, едва заметным блеском для губ, – чтобы потом сделать набросок в скетчбуке. А тёти-Элин рассказ улетал куда-то сквозь Вику.

Тётя Эла никогда не выходила из дома без лёгкого макияжа и капельки духов на запястье. Жила она прямо около школы и работала в музее.

Школа считалась одной из лучших в Сочи. Мама с папой долго выбирали и всё-таки решились, тем более что тётя Эла работает недалеко, на неё можно положиться. Если Вика забывала тетрадку, можно было позвонить, и Эла примчится с новой, только что купленной в палатке «Союзпечать» тетрадкой. А заодно и бутерброд принесёт. Или шоколадку.

Вечером приезжала мама и отвозила Вику в Адлер. Это поначалу.

Потом Вика стала ездить сама. Электричка из центра Сочи до Адлера идёт чуть больше тридцати минут. Ни пробок, ни маме не нужно мотаться. А тётя Эла спешила в кошачий питомник, там она оказывала посильную помощь: брала на передержку сложных питомцев.

Дома в Адлере у Вики были обязанности, даже график дежурств: вымыть полы в понедельник, сварить пельмени на ужин во вторник, погулять с Симой в среду, в четверг пылесосить, и так далее.

Нужно обязательно делать все уроки и получать только хорошие оценки. Потому что иначе, если мама увидит в электронном журнале, что оценки испортились, несдобровать всем: Вике, тёте Эле и даже новому Викиному папе вместе с Симой.

Абсолютно всё – и уборку, и уроки – нужно было успеть сделать до того, как Сима ляжет спать. Ведь квартира в Адлере представляла собой малюсенькую студию, которую к тому же арендовали. В этой студии гостиная была объединена с кухней и одновременно являлась родительской спальней.

Единственную в квартире отдельную комнату занимали Сима с Викой. Получалось, что и посидеть вечером было негде: одна комната занята спящими мамой с новым папой, а во второй спали Вика с Симой. Санузел был совмещённым, но долго занимать его тоже было нельзя: кому-то могло срочно понадобиться… Вика постоянно сталкивалась в ванной то с мамой, то с Симой, то с Симиным папой, или же ей приходилось ждать своей очереди.

В выходные обычно Вика ездила к папе.

Вот там как раз у Вики была своя комната. Новая папина жена Танюшка постоянно что-то готовила и угостить пыталась, но Вика делала вид, что ей невкусно. Характер у Вики с детства был своенравный; наверное, северный. Она постоянно требовала внимания и привыкла добиваться своего.