Екатерина Михеева – Трудная любовь (страница 5)
— Если ты не против, скоро мне должны дать комнату, и мы поженимся.
Лиза молча кивнула и стала теребить пуговицу его драпового пальто. Все получилось у них совсем не так, как пишут в книгах. Не было ни звезд, ни луны, ни соловья, и даже моросил мелкий дождь, но он не уменьшал полноты счастья.
Девушка тихо засмеялась.
— Ну вот и оторвала, — в ее маленькой руке, затянутой бежевой перчаткой, кусочком антрацита поблескивала пуговица. — Спрячь в карман. Когда получим комнату, пришью, — она чмокнула его в холодную щеку и убежала.
Потекли дни один ярче другого. И хотя стояла дождливая погода, Лизе казалось, что вокруг все залито весенним теплом и светом. На свадьбу Лиза решила пригласить всех друзей и знакомых.
Они с Михаилом подсчитали свои сбережения: на первый случай можно приобрести хороший диван, кровать, стол.
Все свободное время Лиза бегала по магазинам, покупала необходимое белье, занавески, посуду. Михаил деятельно помогал Лизе. Она, занятая приятными хлопотами, не замечала его молчаливой сосредоточенности.
За несколько дней до ноябрьских праздников они получили в новом доме однокомнатную квартиру и весь выходной провозились на новом месте, как пара домовитых грачей на новом гнездовье.
Лиза несколько раз заставляла Михаила передвигать мебель, чтоб в комнате было уютнее. Наконец все расставлено, повешены тюлевые занавески, небольшой коврик над кроватью. Квартира блестела чистотой. Лиза была довольна.
Но перекладывая белье Михаила из чемодана в ящик шифоньера, она неожиданно наткнулась на фотографию молодой женщины с лаконичной надписью: «Анна, осень пятьдесят четвертого».
— Какая красивая! Кто это?
Михаил взял из рук Лизы фотографию и тщательно порвал ее на мелкие кусочки. На его переносье появилась глубокая складка. Он усадил Лизу рядом с собой на диван, взял ее руки и до боли сжал пальцы.
— Я давно хотел тебе сказать…
— Что же ты хотел мне сказать? — поспешно переспросила Лиза, стараясь поймать его взгляд.
— У меня есть жена.
— Жена?! — Лиза растерянно мигнула, высвободила побелевшие пальцы и бессознательно подула на них. — Почему же ты раньше молчал?
— Я не виноват… Я не живу с ней… — сбивчиво объяснил Михаил, пытаясь обнять ее, но Лиза оттолкнула его.
— Уйди, оставь меня одну. Я не хочу тебя сейчас видеть…
Долго сидела она на диване среди разбросанного белья и, комкая в руках диванную подушку, которую вышивала в подарок Михаилу, вытирала ею слезы.
Что делать? Ну что же ей делать? Взять и уйти? Теперь ничего уж не поправишь, да она и не хотела, чтоб было как-то иначе. Неужели он хотел обмануть? Вот почему и не говорил о регистрации… Зря она поспешила; может, все-таки уйти?
Михаил вернулся, когда совсем стемнело. Он остановился в дверях. С его мокрого пальто на чистый блестящий пол капала вода. На месте пуговицы, которую оторвала тогда Лиза, торчали нитки.
«Надо пришить», — подумала Лиза, и ей стало невыносимо жалко себя и Михаила.
Михаил прямо в пальто опустился на край дивана.
— Я не могу так, слышишь? — его потемневшие глаза потеряли свое обычное дерзкое выражение. — Если ты уйдешь… — Он бросил на пол мокрую фуражку и стукнул себя в грудь. — Ругай, бей меня, только не молчи! Я люблю тебя, слышишь: люблю. — Он целовал ее мокрые глаза, губы и беспрестанно повторял: — Люблю.
Лиза проплакала всю ночь: нескладно начинается у них жизнь, и посоветоваться не с кем, нет ни матери, ни отца, а с подругами — совестно. Теперь на нее, наверное, все будут пальцем указывать. Какая она несчастная!
Утром, собираясь на смену, Михаил спросил:
— Как будет, Лиза? — за ночь лицо его посерело, осунулось, от крупного прямого носа к губам протянулись две свежие морщинки.
— Свадьбы у нас не будет, вот как, — опять всхлипнула Лиза. — Скажи своим, чтоб не приходили. Нечего людей смешить.
Подавив в себе боль, Лиза примирилась со случившимся. В конце концов зарегистрироваться можно и позже. Какое это имеет значение, раз они любят друг друга? Разве мало таких случаев?
Весной, взяв отгул за выходные дни, Михаил собрался еще раз к Анне. Он заметно нервничал.
— Ты чего неспокойный такой? — Лиза сочувственно провела теплой ладонью по его щеке. — Надо ехать, Миша. Ребенок у нас как же без отца будет?
Михаил привлек Лизу к себе и не спускал глаз с ее похудевшего миловидного лица. Жалкая улыбка тронула его губы:
— Не знаешь ты ее!
Вернулся он, как обещал, через две недели. По его виду Лиза сразу догадалась: та не соглашалась на развод.
Ее упорство Михаил объяснял простым упрямством и желанием ему насолить. Однако Лиза не верила его словам. Она каким-то подсознательным чувством искала другую причину и в то же время страшилась ее.
Апрель начался пасмурный, серый. Дни тянулись до бесконечности медленно. Лиза потихоньку шила приданое из теплой желтой фланельки, которую купил Михаил, а он после работы принимался мастерить кроватку. Внешне все было благополучно.
Как-то поздно вечером, когда Михаил еще не возвращался с завода, а Лиза занималась шитьем, раздался звонок.
Лиза открыла. В коридор вошли двое.
— Михаил Григорьевич дома? — голос у женщины был высокий и, пожалуй, неприятный.
— Скоро придет, а вы, собственно, кто? — Лиза включила в прихожей свет и вся похолодела. Она сразу узнала эту красивую женщину с ярким, как розовый бутон, маленьким ртом.
Спокойно повесив отделанное норкой пальто на вешалку, Анна одернула шерстяное платье и с брезгливым любопытством оглядела с ног до головы Лизу.
— И давно вы с ним живете?
— С осени еще, — в замешательстве ответила Лиза и разозлилась на себя: «Что я перед ней отчитываюсь? Что ей надо?» С недоумением взглянув на свои руки, в которых была желтая распашонка, она не знала, выгнать ей непрошеных гостей или пригласить в комнату. Но Анна, не обращая на Лизу внимания, бесцеремонно зашла и по-хозяйски расселась на диване.
— Прилично устроился, — обратилась она к своему спутнику, маленькому верткому человеку. — А об сыне и в ус не дует.
— О каком сыне? — губы Лизы, чуть припухшие, с коричневым ободком растерянно приоткрылись.
— Да о таком! — мужчина сощурил маленькие наглые глаза и, пригладив редкие прилизанные волосы, тоже сел на диван. — Вы не могли не знать, что у вашего, так сказать, супруга, есть ребенок!
Краска сошла с Лизиного лица, ноги подкосились. Она опустилась на стул и тупо глядела, как гость закуривал, небрежно покачивая ногой.
«Расселись. Будто дома. За человека не считают. — И вся кипела от негодования и горя. — Надо их выгнать». — Резко и сильно под сердцем забился ребенок, точно он напоминал о себе, и Лиза ужаснулась: у Михаила есть сын. Вот почему она не дает развода. А вдруг он и с ней, с Лизой, так же поступит… Пусть, пусть у ее ребенка совсем не будет отца, чем такой… Хватит с нее. Надо все разом… И еще не понимая, что она делает, Лиза выбежала в коридор.
— Куда же вы, подождите, поговорим! — крикнул ей мужчина, но Лиза уже бежала с лестницы.
Перед застекленной дверью парадного она внезапно остановилась, увидев возвращавшегося с работы Михаила. В ярком свете уличного фонаря были отчетливо видны его глаза, нос, брови и светлый чуб, выбившийся из-под шапки. Лиза даже почувствовала приятную шелковистость его волос. Как она верила ему все время? Захотелось по привычке кинуться к нему, но ей достаточно было одного мгновенья, чтоб пересилить себя и притаиться за дверью.
Михаил поднялся по лестнице. Вверху хлопнула дверь. От резкого, как выстрел, звука женщина вздрогнула.
«Вот и все… — заныло сердце, незнакомая острая боль появилась в спине и сковала движения обмякшего тела. — Может, вернуться? — мелькнула мысль, но Лиза отогнала ее. — Нет, надо все кончить разом, хватит». — Она быстро пошла от дома.
Холодная сырость обхватила ступни. «Куда я? Ночь ведь!» Лиза опустила взгляд под ноги, где в огромной темной луже отражались яркие огни фонарей. Какой-то мужчина, заметив Лизино замешательство, протянул ей с тротуара руку.
— Тут не перейдете, гражданка, надо левее.
…Бессменный вахтер женского общежития, шестидесятилетняя Никитишна, оторвалась от любимого вязания и грозно крикнула:
— Двери-то закрывать надо! Не лето. Второй час, а они только являются. — Но тут же всплеснула руками: — Батюшки, никак Ковалева! Да на тебе лица нет!
Лиза в изнеможении начала стаскивать промокшие туфли.
…Выпроводив из дому незваных гостей, Михаил долго бродил по пустынному ночному городу. Он знал, что, кроме как в общежитие, Лизе некуда уйти. Но станет ли она с ним сейчас разговаривать?
Кругом было темно и пусто, как осенью. Он свернул в сквер на берегу реки, прислушиваясь к глухим всплескам воды. Пахло прелым прошлогодним листом и сытным паром оттаивающей земли. Михаил сел на скамью и, надвинув плотнее кепку, устало закрыл глаза.
«Надо было сразу все рассказать», — с сердцем, морщась от досады, процедил сквозь зубы Михаил.
Но Лиза сама не стала тогда его слушать, и впоследствии даже не допускала таких разговоров. Видимо, так ей было спокойнее. Потом и он решил, что, может быть, так и лучше. Скорее всего, просто побоялся: не поверит, уйдет. А без Лизы разве жизнь? Ведь он думал… думал, как лучше… И вот, как все обернулось!
«Ну и гадюка!» — вспомнив ненавистное красивое лицо Анны, ее выпуклые холодные глаза, Михаил поежился.