Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 2 (страница 84)

На наш взгляд, эта проблема имеет в целом глобальный характер, когда отсутствует подкрепленная законодателем ответственности за несообщение о преступлениях. Получается, что государство в лице законодателя не формирует институт гражданской обязанности извещать органы государства о признаках преступлений. Но, что еще более странно, это отсутствие соответствующей обязанности для субъектов публично-правовой функции, в частности обязанности нотариуса сообщать о признаках тех преступлений, которые выявлены в ходе его профессиональной деятельности. В силу отмеченного обстоятельства, в федеральном законодательстве отсутствует механизм участия нотариуса в качестве инициатора стадии возбуждения уголовного дела и в последующем — на этапе проверки сообщения о преступлении.

Можно определить потребность в участии нотариуса, как инициатора процессуальной деятельности по проверке наличия признаков преступления, реализующего публично-правовую функцию, если раскрыть содержание уголовно-процессуального публично-правового интереса. Э.С. Каминский вкладывает в это понятие следующее содержание: «своевременное и объективное, осуществляемое по предусмотренным законом правилам установление обстоятельств совершенного общественно опасного деяния, виновность лица, его совершившего, данных о личности виновного, а также иных обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ и входящих в предмет доказывания; обеспечение прав участников предварительного расследования, обоснованное применение мер уголовно-процессуального принуждения при возникновении такой необходимости; обеспечение возмещения вреда, причиненного потерпевшему; своевременное прекращение уголовного преследования (уголовного дела) при выявлении к тому оснований»[561]. Все эти основные уголовно-процессуальные, имеющие исключительно публично-правовой характер, задачи решаются только после принятия решения о возбуждении уголовного дела.

Применительно к указанному тезису отметим наличие предписаний ч. 3 ст. 16 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (далее — Основы): «Нотариус обязан отказать в совершении нотариального действия в случае его несоответствия законодательству Российской Федерации или международным договорам».

В Кодексе профессиональной этики нотариусов Российской Федерации от 16.11.2015 указано, что нотариус обязан «совершать нотариальное действие, если он уверен, что действует в рамках закона, разрешать сомнения до совершения действия, воздерживаться от действия при сомнении в его законности и правильности»[562].

Ни в одном из приведенных документов не отмечено наличие обязанности сообщать о признаках преступлений, как и ответственности за ее невыполнение. Аналогичной позиции придерживаются и ученые, отмечающие, что «если у нотариуса возникли сомнения в действительных намерениях лица вести хозяйственную деятельность юридического лица, нотариусу следует отказать в совершении такого нотариального действия»[563].

Указанная правовая основа профессиональной деятельности нотариуса в целом соответствует концепции об отсутствии обязанности (за исключением ст. 205.6 УК РФ) сообщать о признаках преступлений. Но, отметим, что такого рода обязанность отсутствует по отношению к гражданам, что может восприниматься как приемлемое (что само по себе дискуссионно по многим обстоятельствам). Полагаем, что для нотариуса как субъекта публично-правовой функции отсутствие такой обязанности составляет существенное правовое противоречие, которое подлежит устранению.

Есть противоположные примеры законодательного регулирования обязанности сообщать в компетентные органы о признаках преступления. В соответствии с п. 2 ст. 20.3 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» арбитражный управляющий обязан направлять сведения в случае выявления признаков преступлений в органы, к компетенции которых относится рассмотрение сообщений о преступлениях.

Более того, Инструкция о порядке совершения нотариальных действий должностными лицами местного самоуправления, утвержденная приказом Министерства юстиции РФ от 07.02.2020 № 16 решает этот вопрос императивным образом: «Должностные лица местного самоуправления, обнаружив при совершении нотариального действия (рассмотрении обращения о его совершении) действия (бездействие), содержащие признаки преступления, административного либо иного правонарушения, направляют информацию об этом в государственный орган, уполномоченный принимать решения по сообщениям о соответствующих действиях (бездействии)».

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 140 УПК РФ самостоятельным поводом для возбуждения уголовного дела о преступлениях, предусмотренных ст. 198–199.2 УК РФ, служат только те материалы, которые направлены налоговыми органами в соответствии с законодательством о налогах и сборах для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Законодатель установил, что направление таких материалов является обязательным действием со стороны налоговых органов, значимым правовым фактом, в соответствии и на основании которого органы, уполномоченные принимать решение о возбуждении уголовного дела, обязаны начать уголовно-процессуальную деятельность.

Подчеркнем, что направленные в адрес органов досудебного производства материалы не образуют безусловного основания для принятия решения о возбуждении уголовного дела. Поэтому при их получении речь идет о начале процессуальной проверки сообщенных налоговыми органами фактов. В то же время налоговые органы обязаны не только выявлять признаки налоговых преступлений, но и проводить по этим фактам собственную проверку и направлять полученные материалы в органы, уполномоченные возбуждать уголовные дела.

Нотариус, не располагающий необходимыми ресурсами для проведения такого рода проверок, не может выполнять аналогичный объем работы. Но, как представляется, являясь публично-правовым профессиональным субъектом, нотариус не должен оставлять без надлежащей правовой реакции факты, которые ему представляются сомнительными с позиции их законности.

Особенно актуальным это направление в деятельности нотариуса становится в виду активно развивающейся современной тенденции по усилению частноправовых начал в уголовном судопроизводстве[564]. Постепенно, но неуклонно в содержание уголовного судопроизводства проникают частноправовые отношения (например, соглашения сторон, в том числе связанные с решением имущественных вопросов, различного рода компромиссных решений сторон), что усиливает потребность в их урегулировании нормами уголовно-процессуального права. Эта тенденция обусловливает как потребность непосредственного вовлечения нотариуса в переговорный процесс сторон, удостоверение составленных по его результатам документов, так и определяет повышенное внимание нотариуса (как носителя публично-правовой функции) по обеспечению прав и законных интересов участников таких процессов, выявление фактов, не соответствующих законодательству и требующих вмешательства органов уголовного преследования.

Например, в последнее время участились случаи обращения к нотариусу за принятием денежных средств на депонирование на основании соглашений обвиняемого (подсудимым) и потерпевшего, которые предусматривают передачу денежных средств на публичный депозитный счет нотариуса в оговоренной сумме обвиняемым (подсудимым) и выплату этой суммы нотариусом потерпевшему после вступления в законную силу приговора или постановления о прекращении уголовного дела.

Рассматривая проблему вовлечения или инициирования нотариусом процессуальной проверки по фактам, выявленным в ходе его профессиональной деятельности, нам представляется важным обратить внимание на ряд объективных обстоятельств, снижающих и без того не большой потенциал нотариуса в выявлении признаков преступлений. Так, отдельные авторы правильно обращают внимание на особенности заключения сделок, например, с недвижимостью. В частности, речь идет об отсутствии нотариального удостоверения некоторых из их видов сделок. Указывая на возможные при этих сделках злоупотребления и прямые нарушения прав участников (например, введение в заблуждение, мошенничество продавцов или покупателей недвижимости), ученые правильно отмечают возможный путь их устранения: «если бы договор купли-продажи недвижимости оформлялся в нотариальной форме с участием нотариуса, подобной ситуации не возникло бы»[565]. Данная проблема была рассмотрена автором в статье «Нотариальное удостоверение сделок как способ противодействия преступлениям в сфере недвижимости»[566].

Следует согласиться с Е.В. Михайловой, что «удостоверение сделки нотариусом может рассматриваться как правоотношение публично-правовой природы. В силу того, что нотариальные действия совершаются от имени Российской Федерации, участие нотариуса при совершении сделки представляется тем “публично-правовым элементом”, который преобразует исходное отношение. Иными словами, частноправовое отношение в силу участия в нем третьего субъекта-нотариуса-становится публично-правовым трехсторонним правоотношением»[567].

К.А. Корсик совершенно справедливо утверждает, что обязательная нотариальная форма для сделок с долями обществ с ограниченной ответственностью (ООО) помогла «обеспечить достоверность данных в Едином государственном реестре юридических лиц и сыграло важную роль в борьбе с рейдерскими захватами в бизнесе»[568].