Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 2 (страница 54)

В кассационном определении от 06.06.2023 по делу № 77-1296/2023 Третий кассационный суд общей юрисдикции обратил внимание на то, что «отсутствие законодательного регулирования криптовалюты в виде “биткоинов”, “дигибайтов”, “битшейресов” и оценки их стоимости в законодательстве РФ, на что ссылается сторона защиты, не исключает квалификации действий по их противоправному безвозмездному изъятию и обращению в свою пользу как хищения, поскольку они имеют определенную имущественную ценность»[335].

На сегодняшний день разъяснения Верховного Суда РФ о статусе криптовалюты в уголовном судопроизводстве опубликованы только в части их использования при совершении преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ. Согласно постановлению Пленума ВС РФ от 07.07.2015 № 32 «О судебной практике по делам о легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, и о приобретении или сбыте имущества, заведомо добытого преступным путем», предметом преступлений, предусмотренных ст. 174 и 174.1 УК РФ, могут выступать в том числе и денежные средства, преобразованные из виртуальных активов (криптовалюты), приобретенных в результате совершения преступления (абзац введен 26.02.2019). Таким образом, предметом легализации преступных доходов согласно постановлению Пленума ВС РФ № 32 является не криптовалюта, а денежные средства, преобразованные из нее.

В последние годы суды рассматривают криптовалюту как «иное имущество»[336], в том числе при рассмотрении гражданских и арбитражных дел[337]. К примеру, в нескольких апелляционных определениях Московский городской суд прямо указал, что: «…криптовалюта не может быть расценена судом применительно к ст. 128 ГК РФ иначе как иное имущество»[338]. Криптовалюта — разновидность цифровой валюты[339]. В ряде решений ВС РФ криптовалюта и цифровая валюта рассматриваются как тождественные понятия и эти дефиниции приводятся в скобках как равнозначные[340].

Обосновывая вывод о том, что криптовалюта является иным имуществом, суды чаще всего приводят следующую формулировку:

«Согласно ст. 128 ГК РФ к объектам гражданских прав относятся вещи (включая наличные деньги и документарные ценные бумаги), иное имущество, в том числе имущественные права (включая безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, цифровые права); результаты работ и оказание услуг; охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (интеллектуальная собственность); нематериальные блага.

В соответствии с ч. 3 ст. 1 Федерального закона от 31.07.2020 № 259-ФЗ “О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” цифровой валютой признается совокупность электронных данных (цифрового кода или обозначения), содержащихся в информационной системе, которые предлагаются и/или могут быть приняты в качестве средства платежа, не являющегося денежной единицей Российской Федерации, денежной единицей иностранного государства и/или международной денежной или расчетной единицей, и/или в качестве инвестиций и в отношении которых отсутствует лицо, обязанное перед каждым обладателем таких электронных данных, за исключением оператора и/или узлов информационной системы, обязанных только обеспечивать соответствие порядка выпуска этих электронных данных и осуществления в их отношении действий по внесению (изменению) записей в такую информационную систему ее правилам.

Таким образом, действующее законодательство относит к объектам гражданских прав не только наличные деньги и безналичные денежные средства, но иное имущество, к которому относится, в частности, цифровая валюта, способная в силу закона выступать в качестве средства платежа и потому, соответственно, имеющая определенную имущественную ценность и стоимостный эквивалент, который также может быть определен и выражен в деньгах»[341].

«…Признание криптовалюты “иным имуществом” не противоречит ст. 128 ГК РФ, в том числе в редакции закона, действующего на момент совершения преступления, учитывая, что возможный перечень такого имущества не являлся и не является закрытым»[342].

В решениях суды обращают внимание на то, что криптовалюта не является денежным средством, относится к иному имуществу, а потому в целях предотвращения возвращения уголовных дел прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, в обвинительных заключениях необходимо применять в отношении нее корректную формулировку.

Так, в определении Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 16.01.2024 № 77–78/2024[343] в отношении обвиняемых в мошенничестве, указано, что «действия осужденного И. были направлены на хищение денежных средств и криптовалюты потерпевших. И., получив от потерпевших денежные средства и иное имущество (криптовалюту), свои обязательства перед потерпевшими не исполнял и в неоднократно переносимые им сроки денежные средства и криптовалюту не возвращал»[344]. Таким образом, суд разделил предметы хищения на денежные средства и иное имущество, отнеся к нему криптовалюту.

§ 2. Особенности доказывания преступлений, совершенных с использованием криптовалют

Выявление и доказывание преступлений, совершенных с использованием криптовалют, имеет специфические особенности, требует специальных знаний и владения методиками, отличными от применяемых при производстве по иным категориям дел. Судьям целесообразно учитывать некоторую специфику доказывания при рассмотрении таких уголовных дел.

В уголовно-процессуальном законодательстве отсутствуют специальные нормы, закрепляющие особенности производства по делам анализируемой категории. Однако действующие нормы применимы в том числе для придания статуса доказательств электронным следам, оставшимся от преступлений, совершенных с использованием криптовалют.

Специфика выявления и доказывания таких деяний заключается в следующем:

1) сложность установления факта совершения преступлений с использованием криптовалют. Как правило, такие деяния устанавливаются в ходе расследования преступлений, совершенных традиционными способами, конспирация которых осуществлялась в том числе путем использования виртуальных активов;

2) проблематичность, а иногда невозможность установления владельца криптокошелька;

3) распространенность деятельности ПУВА вне поля правового регулирования, непроведение верификации клиентов и несоблюдение принципов КУС и AML, что затрудняет, а иногда исключает получение правоохранительными органами и ПФР сведений о владельцах криптокошельков, арест и конфискацию криптовалюты;

4) использование преступниками ПУВА, находящихся в других юрисдикциях, что усложняет получение необходимой информации в силу сложностей при исполнении международных запросов о правовой помощи между некоторыми странами;

5) отсутствие реальных адресов и анонимность владения ПУВА, нахождение их в третьих странах;

6) использование преступниками средств анонимизации и шифрования;

7) создание нового криптокошелька для совершения каждой преступной транзакции;

8) сложности установления стоимости криптовалют по курсу национальной валюты на день совершения преступления, характера и размера вреда, причиненного преступлением;

9) проблематичность, а иногда невозможность ареста и конфискации криптовалюты, отмены транзакции, обращения в доход государства виртуальных активов, добытых преступным путем;

10) неурегулированность в большинстве стран процессуальных особенностей обнаружения, закрепления, изъятия электронных и иных следов преступлений, совершенных с использованием виртуальных активов;

11) недостаточное владение должностными лицами компетентных органов знаниями и навыками выявления, пресечения и расследования рассматриваемых преступлений.

Методика доказывания преступлений, совершенных с использованием криптовалют, зависит от сложившейся следственной ситуации и поведения подозреваемого/обвиняемого:

1) подозреваемый/обвиняемый сотрудничает со следствием;

2) подозреваемый/обвиняемый отказывается от сотрудничества с правоохранительными органами.

В практике повсеместно встречаются случаи отказа привлеченного к уголовной ответственности содействовать конфискации, аресту и возврату криптовалюты, полученной преступным путем или предназначенной для совершения преступлений. Нередко виртуальные активы остаются у преступников даже после постановления в отношении них обвинительного приговора и назначения им наказания в виде реального лишения свободы.

Доказательства причастности к преступлениям, совершенным с использованием виртуальных активов.

Как правило, доказательствами по уголовным делам о преступлениях, совершенных с использованием криптовалют, помимо иных, судами признаются:

— результаты осмотра электронных устройств;

— заключения различных видов экспертиз (прежде всего, компьютерных), объектами которых являлась информация о владении и использовании криптовалюты, содержащаяся на электронных устройствах;

— результаты осмотра и экспертизы холодного/аппаратного криптокошелька;

— результаты осмотра информации об истории и характере криптовалютных транзакций, совершаемых в преступных целях;

— показания специалиста, разъясняющего характер информации о транзакциях, сведения о криптокошельке и т. д.;