Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 2 (страница 37)

Практиками и исследователями неоднократно указывалось на ряд предложений по совершенствованию действующего процессуального порядка. Не отрицая заслуг советских правовых традиций в сегодняшнем уголовном процессе, некоторые из отдельных норм, а также институтов, нуждаются в модернизации. Государство обязано гарантировать защиту прав как собственно участников уголовного процесса, так и всех тех, чьи права и законные интересы непосредственно затрагиваются при производстве по уголовному делу, в том числе обеспечивать им надлежащие возможности по отстаиванию своих прав и законных интересов на всех стадиях уголовного судопроизводства любыми не запрещенными законом способами[247].

Вот некоторые из проблемных вопросов, не теряющих актуальности. Прежде всего следует отметить проблемы юридической техники. Еще С.С. Алексеев указывал на необходимость установки связи элементов прав на всех его структурных уровнях[248], что применительно к действующему УПК РФ последний следует рассматривать с позиции структурно упорядоченного целостного единства и закономерности связей.

Обобщение всего комплекса правовых возможностей обеспечения потерпевшим доступа к правосудию свидетельствует о существенных различиях в формулировке как однородных, так и схожих положений УПК РФ и иных законов.

Так, в части правовой регламентации прав потерпевших следует указать на следующие недостатки:

— нарушение единообразия понимания терминов, прав, схожесть процедур и порядка при наличии разной регламентации (например, в отношении несовершеннолетних;

— возмещение вреда от преступления и вреда от незаконного уголовного преследования);

— расположение и хронология закрепления норм (общие, определяющие стержень процессуальной деятельности, нормы, которые должны реализовываться первоначально, структурно расположены в смежных институтах и подинститутах; некоторые «растворены» в смежных подходах и процедурах, например арест на имущество, определение следователем, дознавателем оптимальной процедуры расследования и др.);

— двоякий подход прямых и отсылочных норм, отсылка важных для потерпевшего процедур к другим правовым источникам, например мер безопасности и государственной защиты;

— несогласованность УПК РФ с другими кодексами и законами[249] и др.

Тезисно укажем на пробелы правообеспечительных инструментов правовых механизмов доступа к правосудию отдельных категорий потерпевших.

Так, в отношении несовершеннолетних потерпевших требуется более полноценный порядок дифференциации их участия в уголовном процессе, прежде всего, с позиций подходов дружественного к ребенку правосудия; научно обоснованный подход четкого определения характера и содержания их процессуальной дееспособности (ранжирование возраста, условия участия сведущих лиц, время и порядка проведения процессуальных действий и др.); систематизация процессуальных норм; оказание сопровождения ребенка на всем протяжении его участия в уголовно-процессуальных правоотношениях; расширения оснований и порядка уголовно-процессуальной ответственности представителей за невыполнение своих законных обязанностей; унификация некоторых правозащитных механизмов по аналогии с обвиняемым и др.

В отношении юридических лиц, потерпевших от преступлений, представляется востребованным четкое определение содержания категорий причиняемого преступлением вреда юридическим лицам и содержание феномена их законных интересов; нуждаются в уточнении вопросы представительства, ответственности и обязанностей в рамках уголовного процесса; вопросы правопреемства и др.

В отношении лиц женского пола, потерпевших от преступлений, видится назревшим решить следующие вопросы с учетом гендерных психофизиологических особенностей: наряду с общими подходами установление дополнительного (специального) вреда от преступлений; инспекция порядка организации и проведения процессуальных действий; механизма оказания психологической, социальной и иной помощи и сопровождения и др.

В отношении потерпевших лиц, нуждающихся в мерах безопасности и государственной защиты, полагаем возможным отметить следующие актуальные проблемы: определение достаточности характера и вида указанных мер; систематизация действующих норм; пересмотр оснований и пределов их осуществления, особенно с учетом стратегической цели цифровой трансформации, и др.

§ 4. Проблемы реализации конституционной гарантии возмещения вреда от преступления

Вопросы установления вреда

Основным условием обеспечения доступа к правосудию признается законное, обоснованное и мотивированное определение размера негативных вредоносных последствий преступного деяния. Исходя из редакции положений ст. 73 УПК РФ, являющихся стержнем уголовного преследования, в частности п. 4 ч. 1, — при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию характер и размер вреда, причиненного преступлением.

Обобщение результатов надзорной деятельности прокуроров в уголовном судопроизводстве позволяет говорить о тенденциях правонарушений в рассматриваемой сфере, характеризуемой их повторяемостью и распространенностью, некоторые из которых отмечаются на протяжении многих лет. Практически на всех досудебных и судебных стадиях процесса отмечаются нарушения, связанные с юридически и фактически достоверным определением размера и характера преступного вреда, мотивированности связи между деянием и последствием, обоснованным отражением требуемых сведений в процессуальных материалах, влекущих неверную квалификацию преступных деяний. Следует отметить, что неправильное применение норм уголовного закона в виде неустановления (ненадлежащего установления) причиненного противоправными действиями вреда является одним из распространенных недостатков, влекущих необоснованность отказа в возбуждении уголовного дела, отмены решений о прекращении уголовных дел.

Нередки случаи неверного определения конкретных видов вреда, например установления его крупного характера, степени тяжести физического вреда и др. Отмечаются сложности определения малозначительности преступных последствий, разграничение уголовно и гражданско-правовых отношений.

В качестве причин отмены постановлений о приостановлении и прекращении предварительного расследования прокурорами неоднократно указывалось на факты неправильного установления размера вреда, причиненного преступлением, необоснованного применения положений УК РФ о смягчающих ответственность обстоятельств, связанных с его возмещением.

В качестве оснований для возвращения прокурором уголовного дела следователю отмечаются отсутствие конкретизации в редакции обвинения на конкретное описание механизма преступного поведения и установление причинно-следственной связи между действиями обвиняемого и причиненным вредом.

Одним их повторяющихся фактов для возвращения уголовного дела прокурору в порядке, установленном ст. 237 УПК РФ, отмечены нарушения органами предварительного расследования требований ст. 220 УПК РФ при составлении обвинительного заключения, в котором отсутствуют указания на причиненный вред, а также лицо, которому этот вред причинен.

В рамках сокращенных уголовно-процессуальных процедур в расчет берется условие возмещение вреда, т. е. формальные показатели, но не реальные (например, часто на практике отсутствуют сведения о реальном возмещении вреда). Отмечаются случаи перерасчета причиненного преступлением вреда уже в ходе судебного разбирательства.

Многочисленными являются нарушения, допущенных при учете преступлений и заполнение сведений в первичных учетных документах о сумме причиненного и возмещенного материального вреда. Нельзя не отметить имеющие место в практике прокурорского надзора многочисленные факты искажения сведений о причиненном преступлениями и возмещенном в рамках предварительного расследования ущербе. В некоторых случаях речь идет о десятках миллионов рублей.

Причины многочисленные и тезисно[250] могут быть представлены как:

— организация, профессионализация и цифровизация корыстной преступности, предполагающей сложности механизмов преступного поведения (высокая скрытность, мимикрия под легальную сферу и др.);

— сложности оперативного определения стоимости активов или предмета преступления (использование цифровых активов; системные проблемы доступности экспертных исследований и др.);

— несовершенство государственной системы финансового контроля за финансовыми потоками (отсутствие правового механизма выявления источников получения гражданами крупных сумм доходов; широкие возможности получения заработка в различных активах и динамичность изменения финансовых рынков; возможность маскировки преступной деятельности посредством множественных платежных цепочек и др.);

— отсутствие общепринятой методики и алгоритмов межведомственного взаимодействия при установлении характера и размера преступного вреда;

— проблемы соотнесения вреда в материальном и процессуальном смыслах (например, при многообъектных преступлениях, множественных и специальных потерпевших; ряда объектов, например электроэнергия, экологические объекты и др.; деловая репутация юридических лиц; наступление психического расстройства потерпевшего и его оценки и др.);

— персонификация и разграничение конкретно причиненного вреда среди большого количества потерпевших (определение фактического потерпевшего, например при мошенничествах в сфере ИТТ и КИ);