Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 90)

Закон устанавливает допустимость исследования электронных документов в суде; однако оно не должно противоречить принципам процесса, в частности реализации принципа непосредственности.

Данная проблема имеет теоретическое и практическое значение, поскольку связана с доказыванием правонарушения, совершенного посредством сети «Интернет». Например, если на интернет-странице размещена информация, отрицательным образом сказавшаяся на деловой репутации гражданина или организации, обратившихся за защитой в суд, то каким образом эта информация может быть представлена суду для исследования и использования в качестве фактического основания решения? Ведь после подачи иска в суд в обычном порядке доказательственная информация может быть убрана ответчиком еще до проведения предварительного заседания.

Одним из способов сбора и обеспечения доказательств, которыми может быть подтверждено наличие состава правонарушения, является заверение интернет-страниц у нотариуса. Содержащаяся на сайте информация осматривается нотариусом и протоколируется.

Наличие ситуации, предусмотренной в п. 3 ч. 1 ст. 330 ГПК, означает, что суд при принятии решения неверно установил, каковы права и обязанности лиц, участвующих в деле. Данная судебная ошибка имеет место, когда осуществляется переход от этапа по установлению фактических обстоятельств к этапу выбора правовой нормы. В отношении данного основания к отмене решения К.И. Комиссаров отмечал, что речь здесь идет о логической ошибке, что на самом последнем моменте перехода от фактов к юридической стороне дела суд вступает в противоречие с обстоятельствами, которые сам же признал установленными[857].

Необоснованность решения суда всегда означает его незаконность, а незаконность решения не обязательно свидетельствует о его необоснованности. Указанное соотношение законности и обоснованности и необходимость их разделения были убедительно показаны М.А. Гурвичем в монографии, посвященной теоретическим проблемам судебного решения[858].

В современной судебной практике также встречаются примеры обоснованных, но незаконных решений.

По иску гражданина А.И. Уютова судом вынесено решение о признании бывшей супруги Е.Ю. Чугуновой утратившей права пользования квартирой. Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции установил факты получения квартиры, проживания в ней лиц, выезда ответчика и др., и применил положения ст. 31, 35 ЖК РФ, регулирующие правоотношения между собственником жилого помещения и бывшими членами семьи. Суд исходил из того, что бывшая супруга, как бывший член собственника жилья, добровольно выехала из спорной квартиры, в связи с чем утратила право пользования жилым помещением.

Однако истец не являлся собственником жилого помещения. Квартира была предоставлена нанимателю А.И. Уютову постановлением администрации на семью из четырех человек, в числе которых бывшая супруга и двое сыновей, в порядке переселения указанных лиц из жилого помещения, признанного непригодным для проживания.

Таким образом, при рассмотрении данного дела подлежали применению положения закона (ЖК РФ), регулирующие отношения о расторжении и прекращении договора социального найма жилого помещения. Решение суда первой инстанции являлось обоснованным, но при этом незаконным[859].

В ГПК закреплено положение о том, что решение суда должно быть законным и обоснованным. Таким образом, прямо не говорится о том, что решение суда должно быть мотивированным (в отличие от АПК РФ). Между тем в кодексе неоднократно использовано слово «мотивы», а применительно к решению мирового судьи предусмотрено право лиц, участвующих в деле, подать заявление о составлении мотивированного решения суда, и обязанность мирового судьи разъяснить, когда лица, участвующие в деле, могут ознакомиться с мотивированным решением суда, а в случае отсутствия заявления участвующих в деле лиц указать на срок и порядок подачи заявления о составлении мотивированного решения суда.

Так, согласно ч. 4 ст. 67 ГПК, результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом.

Ответ на вопрос о том, можно ли к решению суда предъявлять отдельное требование мотивированности, напрямую зависит от того, что мы вкладываем в это понятие.

В литературе высказаны разные мнения насчет содержания мотивированности, и о том, следует ли закреплять мотивированность в качестве самостоятельного требования к судебному решению.

В процессуальной науке получила развитие точка зрения, согласно которой мотивировка приговора есть процессуальное (внешнее) выражение обоснованности, связанная, в частности, с необходимостью суда указать в приговоре, почему одни доказательства приняты, а другие отвергнуты (М.С. Строгович, П.А. Лупинская и др.). М.С. Строгович писал, что суд, излагая в приговоре факты, должен указывать основания, в силу которых он считает эти факты установленными, и мотивы, позволяющие делать из этих фактов именно эти выводы. В этом случае приговор будет мотивированным. В качестве оснований М.С. Строгович указывал доказательства, а в качестве мотивов — объяснения, почему суд принял одни доказательства как достоверные, а другие — отверг. Внутреннее убеждение суда, в соответствии с которым постановляется приговор, должно вытекать из обстоятельств дела и подтверждаться рассмотренными в судебном заседании данными. Мотивировка приговора и есть процессуальное выражение, обоснование судьями своего убеждения[860].

Данная «узкая» трактовка вписывается в обоснованность в виде отдельного слагаемого — обращенного к суду требования указывать объяснения принятия или непринятия доказательств.

Отдельная группа ученых не рассматривает мотивированность в качестве отдельного, самостоятельного требования. Указывается, в частности, на излишнее закрепление в ГПК мотивированности в качестве самостоятельного требования, предъявляемого к судебному решению[861], что обоснованность судебного акта предполагает приведение в нем соответствующих мотивов[862], или что мотивированность является составной слагаемой требования обоснованности, а дополнение требованием мотивированности вряд ли можно считать удачным[863].

Суждения этих ученых заслуживают поддержки. Указание мотивированности, в одном ряду с законностью и обоснованностью, не всегда удачно с точки зрения юридической техники.

Конечно, любой здравомыслящий человек выскажется за необходимость мотивировки решения суда. И будет совершенно прав, если под мотивированностью иметь в виду вообще необходимость указания каких-либо обоснований (оснований, объяснений) суда в принятом решении. Однако столь широкое толкование мотивированности было бы неверным, поскольку в противном случае придется последовательно включить в мотивированность хорошо знакомые науке и отработанные на практике правила о законности и обоснованности, охватывающие соответственно, вопросы правового и фактического оснований судебного решения.

На наш взгляд, мотивированность означает, что в решении содержатся умозаключения, объяснения, являющиеся основанием окончательного вывода суда, т. е. мотивы. Практическое значение выделения мотивированности в рамках обоснованности заключается в том, что необходимо акцентировать внимание суда на действиях по мотивировке решения, на обязательности указания в решении совокупности мотивов. из содержащихся в решении мотивов видно, какую мыслительную, логико-практическую деятельность осуществил суд при принятии решения.

В основе понимания мотивов лежит осуществление судом мыслительной деятельности. Под мотивами понимаются умозаключения суда о наличии или отсутствии юридических фактов и/или правоотношений, являющиеся основой резолютивной части решения. Например, если суд пришел к заключению, что иск о взыскании денежной суммы следует удовлетворить, то основанием вывода о взыскании денежной суммы будет умозаключение о наличии материально-правового отношения, мотив — «ответчик должен был исполнить правомерно возложенное на него обязательство, но не исполнил его». Наоборот, если суд отказывает в иске, то он устанавливает отсутствие правоотношения, мотив — «ответчик уплатить требуемую по иску денежную сумму не обязан», отсюда вывод в резолюции суда — в иске отказать. Данные мотивы-умозаключения суда о фактах, правоотношениях формулируются обычно в мотивировочной части решения в виде выводов, суждений суда о фактическом основании.

Мотивированность, входя в обоснованность, обязывает суд излагать свои суждения в письменном виде, и, таким образом, относится к содержанию решения как процессуального документа. Недостаточная мотивировка может привести к необходимости просить разъяснения постановленного решения.

Свойства решения в рамках понятия «законная сила решения суда»

Возложенные на решение суда задачи не всегда выполняются должниками. Основная причина, как правило, это нежелание должника выплачивать признанный судом долг или осуществлять иное исполнение. А неисполненное судебное решение будет означать и невыполнение цели и задач судопроизводства.

Реальное выполнение возложенных на решение функций гарантируется теоретически изученным подразделением законной силы судебного решения. Чтобы обеспечить претворение решения в жизнь, процессуальный закон содержит нормы об элементах, составляющих законную силу судебного решения.