Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 55)
Необходимо обратить внимание на то, какие меры может предпринять суд в целях исполнимости решения, вынесенного в отношении анонимных ответчиков. Так, в деле
Практика использования судом токенизированных уведомлений[399] на цифровые кошельки анонимных ответчиков продолжил суд Гонконга. Согласно этим уведомлениям любые транзакции после его получения будут рассматриваться как правонарушение, а в случае нарушения запрета транзакций биржам следует предпринять меры, полностью блокирующие эти кошельки. Таким образом, вышеизложенное свидетельствует о формировании новых судебных цифровых инструментов, без использовании которых правовая защита традиционными методами нарушенных прав была просто невозможна.
Такие примеры практического использования цифровых технологий в конкретных спорах не отменяют системных решений по цифровизации сферы правосудия, которые во всех странах являются одним из элементов создания публичной и частной цифровой среды в государстве в целом. Понимание того, что только взаимодействие всех субъектов в цифровой сфере и совместимость используемых ими цифровых инструментов поможет построить высокотехнологичное общество, тем самым создать для этого в национальных правопорядках соответствующие правовые условия.
Техническая совместимость применяемых систем и сервисов является важнейшим фактором технологического развития не только на уровне государства в целом, но и при принятии решения об использовании цифровых технологий на всех уровнях, в том числе субъектами предпринимательства для обеспечения своей собственной деятельности. Уместно в этой связи обратиться к конкретным примерам, показывающим, в какой мере отсутствие технической грамотности может повлиять на результативность правовой защиты. Так, в споре[400] о возмещении убытков, которые возникли у истца в связи с тем, что разработанный для него ответчиком цифровой сервис оказался не совместим с программным обеспечением системы учета истца, суд установил, что ответчик надлежаще исполнил договорные обязательства, предоставив истцу доступ к программному обеспечению до конца действия договора. Договор касался передачи права на использование ПО, а не его интеграции в систему учета. Лицензиат, уплатив лицензионное вознаграждение, получил доступ к сервису и установил онлайн-кассу, но их совместная работа оказалась невозможной. Иск о возмещении убытков был отклонен. Суд подтвердил, что причинно-следственная связь между действиями ответчика и убытками должна быть прямой и единственной. Истец не доказал, что неработоспособность сервиса была результатом действий ответчика, и последний не был обязан обеспечивать интеграцию программного обеспечения в систему учета ответчика.
Возвращаясь к вопросу о цифровизации судебной системы, обратимся к опыту РФ. В настоящее время реализуется ключевой проект, связанный с созданием и применением суперсервиса «Правосудие онлайн», который опирается на уже проделанную работу по развитию электронного документооборота в судебной системе, т. е. на действующую систему электронного правосудия в России[401]. Благодаря внедрению электронного документооборота в судебной системе, к примеру, в Казахстане с помощью сервиса «Судебный кабинет», в настоящее время до 94 % исков направляются в электронном виде. Кроме того, в Казахстане действуют сервисы «Е-примирение», «Онлайн-беседа», «Поиск судебных дел», «Онлайн-конструктор заявлений», «Банк судебных актов» и др.[402]
По информации председателя Совета судей Российской Федерации В.В. Момотова на семинаре-совещании председателей советов судей судов Приволжского федерального округа[403] в 2024 г., в пилотном режиме этот сервис начал использовать Саратов. Функционально суперсервис «Правосудие онлайн» уже наполнен следующими сервисами:
— расчета и оплаты госпошлины;
— определения территориальной подсудности;
— направления судебных уведомлений посредством единого портала государственных и муниципальных услуг (отправка судебных извещений, копий судебных актов);
— подачи в суды общей юрисдикции процессуальных документов в электронном виде посредством единого портала «Госуслуги».
Анализ юридической литературы[404] показывает, что все страны, заинтересованные в цифровом развитии, создают условия для постепенного перехода к цифровому отправлению правосудия. Лидером этого процесса является Сингапур, где с 1997 г. внедрена система электронного направления документов в суд (
С каждым годом пополняется число стран, в которых инициативы по использованию цифровых технологий в судопроизводстве находят отражение в соответствующих правовых актах. Так, в Испании королевским указом-законом от 19.12.2023 № 6/2023[405] внесены существенные изменения в испанский закон о гражданском судопроизводстве, которые установили виртуальную форму в качестве стандартной практики для всех процессуальных действий, за исключением проведения допросов (сторонам, свидетелям и экспертам по-прежнему потребуется их физическое присутствие, если они не проживают в другом муниципалитете). Кроме того, данным актом устанавливается, что для обеспечения соблюдения процессуальных принципов все виртуальные судебные процедуры должны осуществляться из «защищенной точки доступа» и «защищенного сайта». Такие точки доступа, обеспечивающие безопасность, должны соответствовать требованиям, установленным Государственным техническим комитетом по электронному судебному администрированию. Система должна обеспечивать безопасную связь и защиту информации, обеспечивая при этом идентификацию участвующих сторон.
Кроме того, в силу указанного указа-закона должны использоваться «Папки правосудия» и судебные электронные записи. «Папки правосудия» является сервисом, размещенным на цифровой платформе, которая включает в себя такие функции, как ведение судебного досье, которое служит доступной в любое время и из любого места цифровой копией всех документов и записей, произведенных в рамках судебного разбирательства.
Анализ судебных споров, возникающих в цифровой предпринимательской сфере, выявил основные сложности, возникающие при рассмотрении споров, касающиеся нарушений прав на новые цифровые объекты, при использовании различных цифровых инструментов, с учетом того, что цифровые границы не совпадают с территориальными, но требуют какого-то определения.
Возникающие сложности показывают, что в условиях правовой неопределенности суды оказались на переднем крае при установлении как фактов нарушения, так и применения способов защиты.
В правовой системе общего права решения судов в спорах, касающихся нарушения прав в связи с использованием цифровых активов, наглядно показывает, непосредственное влияние позиций судов, которым приходилось в отсутствие правого регулирования и определенности, к примеру, в отношении природы прав на цифровые объекты и применимом праве, на формирование соответствующего правового режима цифровых активов.
К примеру, в Великобритании судебная практика практически предопределила выводы, сделанные специально созданной в этой сфере Юридической комиссии, которая рекомендовала реформировать законодательство путем признания цифровые активы в качестве отдельной категории личного имущества, основываясь на понимании вещей в английском праве в двух значениях: «вещей, находящихся в овладении» и «вещей в действии». 30.07.2024 указанной комиссией был опубликован отчет и проект закона о цифровых активах как одном из видов личной собственности[406], поскольку определенные цифровые активы удовлетворяют критериям собственности.
В США также в настоящее время рассматриваются дела, которые могут повлиять на определение того, как будут регулироваться цифровые активы, в какой мере традиционные правовые рамки могут к ним применяются, учитывая современный «про-крипто» курс развития США. Речь идет о следующих судебных спорах:
Кроме того, судебная практика в США высвечивает и другие ключевые проблемы, связанные с национальным технологическим суверенитетом. В частности, речь идет о деле, касающемся ByteDance, китайской материнской компании TikTok, в отношении которой Верховный суд США поддержал законность блокировки этой платформы из соображений национальной безопасности и растущего влияния иностранных цифровых платформ на американское общество[412], поскольку данная платформа рассматривалась судом в качестве канала сбора данных об американских пользователях. Это дело подчеркивает важную роль суда в обеспечении баланса между правами отдельных лиц и корпораций и полномочиями правительства по защите национальной безопасности.