Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 109)
Учитывая, что представительство является средством реализации прав представляемого, совместное участие в процессе ребенка и его законных представителей не должно приводить к ситуациям, свидетельствующим о конкуренции интересов между ними, поскольку у них единая цель — защита прав ребенка. Так, например, обращаясь в суд с требованием о прекращении действий, свидетельствующих о злоупотреблении родителями своими правами по отношению к ребенку, ребенок фактически реализует свое право на защиту, подтверждением которой является принятое судебное решение, отвечающее его интересам[943].
Особенность способов защиты в сфере семейных отношений заключается в том, что по отношению к одним участникам они могут быть мерами ответственности, а к другим — мерами защиты. Так, например, лишение родительских прав должно осуществляться с соблюдением норм СК РФ (ст. 56, 70), положений Конвенции о правах ребенка, исключающих разлучение ребенка с родителями вопреки их желанию, что в полной мере будет отвечать его интересам (п. 1 ст. 8, п. 1 ст. 9, п. 2 ст. 54 СК РФ).
Представляется, что принятие судом решений, оказывающих существенное влияние на дальнейшую судьбу ребенка, а в конечном итоге на правовой статус, должно быть основано на балансе интересов государства и ребенка. Так, с одной стороны, необходимо обеспечить защиту прав ребенка в приоритетном порядке, с другой, последовательно применять меры ответственности в отношении родителей за неисполнение или ненадлежащее исполнение ими своих обязанностей по отношению к ребенку. Иными словами, в таких решениях должна быть дана правовая оценка поведения родителей по отношению к ребенку, исследованы их личные качества и причины ненадлежащего исполнения ими своих обязанностей[944]. Именно такой подход при рассмотрении дел с участием ребенка будет способствовать поиску оптимальных решений, содержание которых в полной мере отвечает интересам наиболее незащищенной категории субъектов, участников гражданского процесса, исключая сугубо формальный подход при их принятии судом.
Так, решая вопрос об ограничении родительских прав, суду следует исходить из характера и степени опасности, а также возможных последствий для жизни или здоровья ребенка в случае оставления его с родителями (одним из них), иные обстоятельства (в частности, при виновном поведении родителей (одного из них), создающем опасность для ребенка, — осознают ли родители виновность своего поведения, имеется ли стойкое намерение изменить его в лучшую сторону, какие конкретные меры намереваются предпринять либо предприняли в целях исправления своего поведения). Таким образом, судам рекомендовано принимать во внимание не только сугубо формальные критерии оценки поведения родителей, но и учитывать проблемы семьи, жизненную ситуацию, в которой оказались члены семьи.
Такой подход в полной мере отвечает требованиям сложившейся мировой судебной практики, когда при вынесении любого решения в пользу ребенка должны быть предварительно проанализированы все обстоятельства, явившиеся предпосылками для принятия такого решения. Как правило, необходимо определить, кто из родителей может заботиться о ребенке, учитывая его занятость, график работы, где будет проживать, учиться и с кем общаться ребенок и другие обстоятельства. Таким образом, законом установлен запрет на злоупотребление ими своими правами по отношению к ребенку, что указывает на наличие публично-правового элемента в таких отношениях, направленного на защиту его прав в приоритетном порядке. Кроме того, реализация такого свойства гражданско-процессуальной формы, как ее универсальность, предполагает учитывать не только правовую природу нарушенного права ребенка (имущественные или личные неимущественные), но и их отраслевую принадлежность (гражданские или семейные).
Так, если речь идет о защите имущественного права, например взыскание алиментов, законом предусмотрена альтернатива в части подсудности дел указанной категории. по общему правилу, дела об ограничении или о лишении родительских прав, об отмене ограничения родительских прав или о восстановлении в родительских правах, а также о признании недействительным акта органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или главы муниципального образования об отобрании ребенка и о возврате ребенка в семью подлежат разрешению районным судом по месту жительства (нахождения) ответчика (ст. 24, 28 ГПК РФ). Но если одновременно с иском об ограничении или о лишении родительских прав заявлено требование о взыскании алиментов на ребенка (например, родителем, с которым проживает ребенок), то такой иск исходя из положений ч. 3 ст. 29 ГПК РФ может быть предъявлен истцом в суд по месту его жительства[945]. Таким образом, в зависимости от объема заявленных требований истцу предоставлена возможность обратиться в суд по месту жительства, где проживает ребенок, что позволяет своевременно защитить его имущественные права, в частности право на получение содержания в виде алиментов. Дополнительной гарантией защиты имущественных прав ребенка является требование закона о немедленном исполнении решения суда о взыскании алиментов (ст. 211 ГПК РФ), что отмечается в резолютивной части решения (ст. 204 ГПК РФ).
Системный подход к защите имущественных прав ребенка прослеживается и в других положениях, когда по общему правилу ограничение или лишение родительских прав не освобождает родителя от обязанности содержать своего ребенка (ч. 2 ст. 74, ч. 2 ст. 71 СК РФ). При рассмотрении такого дела суд должен решить вопрос о взыскании алиментов на ребенка, независимо от того, заявлено такое требование или нет (ч. 5 ст. 73, ч. 3 ст. 7 °CК РФ), что позволяет практически реализовать неукоснительное соблюдение принципа приоритетной защиты прав ребенка.
На практике имеют место проблемы, связанные с участием законных представителей ребенка от его имени в сделках, направленных на реализацию имущества, нажитого ими в период брака, в отношении которого дети сохраняют право пользования. В целях предотвращения ситуаций, связанных с возможностью признания таких сделок недействительными, суды руководствуются положениями ч. 4 ст. 167 ГК РФ, не применяя последствий, связанных с признанием такой сделки недействительной при условии, что не будет противоречия основам правопорядка или нравственности. Иначе, каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре, то возместить стоимость утраченного имущества.
В контексте рассматриваемого вопроса важно определить, есть ли основания для признания таких сделок недействительными по причине несоблюдения родителями интересов ребенка и можно ли рассматривать их ненадлежащее поведение как основание для нарушения основ нравственности. Так, на практике родители, находясь в состоянии бракоразводного процесса, продают имущество, находящееся в совместной собственности, а после, например, заключают договор дарения и оформляют соответствующую долю на своего ребенка. Как правило, второй родитель одобряет такие сделки устно, не оформляя свое согласие в письменной форме. В последующем, по самым разным причинам, второй супруг, который уже приобрел статус бывшего супруга, начинает оспаривать такую сделку по причине отсутствия его письменного согласия, и, к сожалению, суды удовлетворяют такие иски. Хотя фактически на противоположной стороне в качестве ответчика выступает его родной ребенок, в таких ситуациях возникает главный вопрос, каким образом обеспечить баланс интересов, с одной стороны, бывшего супруга, защитить его интересы как собственника и, с другой, обеспечить защиту имущественных прав ребенка, поскольку в результате признания сделки недействительной имущественные интересы ребенка могут быть нарушены.
Представляется, что в таких случаях прослеживается проблема межотраслевого взаимодействия норм семейного и гражданского законодательства, поскольку с одной стороны, необходимо учесть общие принципы регулирования отношений с участием детей, принцип приоритетной защиты их прав и интересов, а с другой, право собственности является абсолютным и ему должна быть обеспечена безусловная защита. Поиск такого оптимального баланса на практике затруднителен, поскольку приоритетная защита прав ребенка по отношению к иным участникам процесса должна быть обеспечена, исключая действия, направленные на злоупотребление своими правами в ущерб интересам ребенка. Особое внимание должно быть сосредоточено на сделках, направленных на «умаление» имущественных прав ребенка, совершение которых может привести к уменьшению в объеме его прав в соответствующем имуществе. Нет сомнений, что действия законных представителей ребенка должны быть добросовестными, разумными, справедливыми, соответствовать общим представлениям о морали и нравственности, что создаст нормативную основу не только для совершения сделки, отвечающей требованиям закона, но и безусловного соблюдения принципа приоритетной защиты прав ребенка.
К отдельной категории дел с участием ребенка относятся дела об установлении его происхождения. Своеобразие таких дел проявляется в том, что их можно рассматривать и как форму защиты личных неимущественных прав ребенка, и как способ защиты, направленный на признание одного из базовых прав ребенка — право знать свое происхождение и биологических родителей. При подготовке таких дел к рассмотрению особое внимание должно быть уделено сведениям, установленным в суде и зафиксированные в резолютивной части решения суда. Речь идет об изменения персональных данных ребенка (фамилии, имени, отчества) в связи с фактом установления его происхождения, точное указание которых имеет важное значение не только для ребенка, но и для лица, признанного его отцом (ст. 49, 50 СК РФ). Решение суда является основанием для осуществления государственной регистрации установления отцовства, что требует внесения соответствующих изменений в свидетельство о рождении ребенка (ст. 48 Федерального закона № 143-ФЗ) в случае, если они не совпадают с личными данными лица, отцовство которого установлено, согласно ст. 58 СК РФ.