Екатерина Михайлова – Письмо психологу. Способы понять себя (страница 21)
Автор явно в состоянии до всего дойти своим умом – более того, только этот путь ей и интересен, и полезен. Неслучайно письмо заканчивается тем, что «отпустило» – наша Дарья, кажущаяся легкомысленной, на самом деле все время думает и анализирует. Ей не нужны рецепты и советы, у нее своя голова на плечах, а облегчение ей приносят собственные выводы. Очень хочется верить, что, пока она писала своими черными чернилами, что-то с чем-то связалось и хоть немного стало понятнее.
Не разбирая подробно авторский текст, на такое письмо крайне трудно было бы отвечать в нашем обычном режиме «две строчки с вопросом и комментарий психолога». Здесь в каждой строчке свой смысл, здесь важна интонация – по жанру оно относится к «Работе над ошибками», и это действительно работа.
Если бы такая девушка пришла на реальную консультацию, мы бы рассмотрели простой вопрос: где вообще берут разнообразие и кураж в своей жизни? Конечно, мы бы поговорили и о том, что случилось семь лет назад, – тему «репараций» игнорировать нельзя, кое-что явно идет оттуда. Конечно, есть множество других предположений – например, о том, чью ролевую модель она невольно воспроизводит. Среди моих клиенток бывали, к примеру, умные и энергичные «папины дочки», которые заодно с поддержкой и разрешением на социальный успех «прихватили» из мужской модели поведения склонность к столь же энергичным сексуальным похождениям. Забавно, что их реальные отцы, если были в курсе, это дело категорически не одобряли… Конечно, стоило бы и о маме поговорить. Например, о том, счастлива ли эта мама – не только в браке или вне его, а вообще в жизни. Но если бы речь шла о разовой консультации, а не длительной работе, этот «археологический» аспект стоило бы признать, но не делать главным. Главная тема была бы все-таки связана не с прошлым, а с будущим.
Возможно, я бы даже рискнула бросить ей вызов: иметь рядом верного и любящего мужчину и добирать недостающее разнообразие в интрижках – это как-то мы мелко плаваем. Дело не в том, «хорошо» это или «нехорошо», просто не очень, знаете ли, интересно. А как насчет какого-нибудь более амбициозного проекта? Чтоб поволноваться по-настоящему, а не на предмет того, кто позвонит и во что это выльется, – и не размениваться на ерунду! Как обстоит дело с
Для этой умной и живой девушки важна «влюбленность» – все ее знают, энергетику полета, это замирание сердца, это неровное дыхание! На что – как частный случай, «на кого» – эта энергия направлена, самой энергии все равно.
…Вот и подумайте, Даша, чем может удивить вас «город Эн», знававший лучшие времена, и как вы собираетесь провести ближайшие пять, десять, двадцать, страшно сказать сколько лет.
А вот еще одно письмо, четвертое – из небольшого и далекого промышленного города. Краснодарский край. Письмо напечатано, но подписано от руки, да еще красными чернилами! Как же такое не заметить!
Здравствуйте, уважаемая Екатерина! Я хотела задать вам несколько вопросов. Меня зовут Лика, 23 года. Я библиотекарь, и с нетерпением жду каждый номер вашего журнала, чтобы найти для себя что-то полезное и важное. Мне очень нравится рубрика, которую вы ведете. Надеюсь, вы мне поможете разобраться в себе.
У меня очень сложные отношения с мамой. Она развелась с отцом, когда мне было шесть лет, и больше замуж не вышла. Теперь она постоянно упрекает меня в том, что потратила на меня всю свою молодость, а я неблагодарна. Она меня любит, конечно, но эгоистичной любовью. Ей жизненно необходимо постоянно знать, где я, с кем я. А ведь я уже взрослая довольно, с высшим образованием, успешной работой. Она меня опекает, как ребенка, никак не может привыкнуть к мысли, что я могу самостоятельно что-то решить, постоянно лезет в мою личную жизнь.
Ситуация усложняется тем, что в восемнадцать лет я назло ей вышла замуж за первого встречного, но мы не прожили даже и трех месяцев, так как о любви не было и речи. Это стало для мамы дополнительным поводом унижать меня, говорить о моей женской несостоятельности, лени и других недостатках.
У меня есть младшая сестра: красавица, умница, отличница, вкусно готовит, фигура 90–60–90, список достоинств можно бесконечно перечислять. Мама вечно нас сравнивает – естественно, не в мою пользу.
Проблема заключается в том, что мама не дает мне возможности устроить личную жизнь: только я познакомлюсь с парнем, она сразу требует познакомить их, чтобы она оценила его. Самое обидное то, что она говорит мне гадости, но сама видит и прекрасно знает, что я красивая, добрая и достойна лучшего. От этого моя самооценка смертельно падает.
У нас никогда не было душевного разговора с нею: стоит мне только о ком-нибудь рассказать, – ведь согласитесь, иногда так хочется поговорить с близким человеком, – как она сразу начинает говорить, что это все не то, что я должна быть гордой и не бегать за парнями. А как быть гордой, когда в списке моего любимого человека я стою на пятнадцатом месте?
Меня приглашают куда-то, а мама не пускает; мне дарят подарки, а она говорит, что дешевка; мне нравятся парни моложе меня, она говорит, что муж должен быть старше жены на четыре-пять лет, и она искренне верит, что ее точка зрения – единственно верная и обсуждению не подлежит: она просто не понимает, как это у меня могут отличаться взгляды на жизнь от ее собственных. Я отдыхаю от всего только на работе, и еще когда она улетает к родным в Армению: тогда мы с сестрой отрываемся по полной программе (в хорошем смысле): кафе, друзья, вечеринки.
Вы не думайте, что она деспот или мегера – ей просто не хватает женского счастья, мужского внимания. Не знаю, что делать мне: любые мои попытки общения с противоположным полом она пресекает на корню. Уже больше пяти лет прошло после того моего неудачного брака, а мама постоянно напоминает мне об этом. Я консультировалась с психологом: она объяснила причину материнского поведения как ревность, желание постоянно опекать меня. Психолог предложила мне настаивать на своем умении делать по-своему. От этого отношения стали еще хуже: я хотела вообще уехать отсюда в Подмосковье. Мама была не против, но в последний момент запретила.
Я ее люблю и не могу перечить ей. Может, это бесхарактерность, но я боюсь сделать ей больно. И в то же время очень обидно, что я не поняла, что такое материнская любовь. Я завидую подругам, у которых теплые отношения с матерью, и верю, что вы поможете мне советом: как наладить личную жизнь? Как вести себя? Может, уделять ей больше внимания? Как быть, если мне надо уйти, а она категорически против? Я в тупике; ответьте, пожалуйста, в журнале: я не могу даже написать свой адрес, она всегда проверяет всю почту.
Вот здесь и сказать-то нечего – нет никакой специфики «письма от руки», мы такие письма получаем в «промышленных» количествах. Это очень, очень типичная проблема – и очень мучительная. Девочку, конечно, жалко, так и хочется крикнуть: Лика! Деточка! Бегом! Пока нет язвы желудка или еще какой-нибудь психогенной дряни, пока мама не слопала вас с потрохами, пока молодая – бегом из этого города, и чем дальше, тем лучше. Учитывая армянские корни, не уверена только насчет севера…
Но решить вопрос на месте, исключительно за счет «работы над собой» и «личностного роста» – не получится. Прежде всего потому, что есть пресловутая «пуповина» и полная зависимость, подчинение, послушание. Только и позволила себе девочка в этой жизни, что скоропалительный брак-побег. И тот неудачный. А неудачные побеги из мест заключения, как известно, заканчиваются плохо.
Ей и так давно тяжело, а тут еще вечные сравнения с младшей сестрой… Братья-сестры часто уверены, что именно их сравнивают «не в их пользу», но в этом случае я готова поверить.
Может быть, младшая не провинилась тем, что напоминает папу. Но возможно и другое: в отношении старшей есть какие-то идеи, мифы или ожидания. Например, что ее предназначение в этой жизни – заниматься мамой, а для продолжения рода достаточно кого-нибудь одного, так бывает тоже, причем не всегда со старшими, иногда с младшими… Лику бессознательно – ну, хотелось бы верить, что бессознательно – готовят на роль старой девы, которой некуда деться. Последовательно и неуклонно.
Тема очень распространенная, и мы в журнале отвечали на такие вопросы сто пятьдесят раз. И есть даже какие-то формулы этого ответа: одну из них озвучил Ликин психолог-консультант, вполне профессиональный. Маме-то, между прочим, не так и лет-то много – поди, лет сорок пять. Про папу ни слова, письмо напечатано, скорее всего, на работе: принтер есть, а в интернет нельзя. Так безопаснее. Интересная очень подпись – хотя она и библиотекарь, – но подпись такая, какая бывает у финансистов и бухгалтеров: сложная и трудно подделываемая, да еще красными чернилами, прелесть… Моя фантазия – чтобы хоть что-то у меня было яркое! И свое – подпись ведь очень индивидуальна.
Но тут хочется сделать паузу и немного подумать о том, почему бушует «девятый вал» похожих историй.