Екатерина Михайлова – Письмо психологу. Способы понять себя (страница 20)

Конечно, невозможно представить себе последствия всех своих высказываний – кто что поймет, кому что покажется. Как достаточно скромный психолог-призрак, я полагаю, что обычно этих последствий нет вовсе: прочли и забыли. И все-таки на такое письмо я бы отвечать в журнальном формате не стала: колебания настроения неясной природы – дело довольно распространенное, а сама «неясная природа» бывает разной.

И если нет прямой опасности для себя и окружающих, лучше уж этим людям ходить на психологические тренинги, модную «работу с энергиями» или какую-нибудь агни-йогу – и верить в «поток», а не цитохимические процессы.

Что у нас дальше? Третье письмо. Откуда? Город Эн, Подмосковье. Но не просто Подмосковье: во время оно этот городок был символом прогресса, передним краем науки, и кандидатов биологических и химических наук там водилось множество… Только было это давно. Ничего не пишут нынешние журналисты про эти места, и документальных фильмов о «путях в незнаемое» не снимают. Люди же там по-прежнему живут. Возможно, выросшие дети тех кандидатов наук, кто знает.

Здравствуйте, Екатерина! Поддалась минутному порыву и решилась написать вам письмо…

…Меня зовут Дарья, мне 22. Уже пять лет – или еще только – встречаюсь с молодым человеком (Денис). У нас всегда были замечательные отношения: Денис со мной очень нежен, заботлив. Он так не похож на других парней! Что очень важно, я для него самая единственная и неповторимая, во всех смыслах. Денис абсолютно моногамен!..

…Я даже недолгое время тоже была о себе подобного мнения: мне редко кто нравился из противоположного пола (и непротивоположного тоже). И очень я от этого страдала, ведь чувствовать к кому-то хоть что-то, похожее на влюбленность, – это уже счастье. Денис первый за семь лет с момента моей первой любви вызвал у меня бурные эмоции и чувства. И вызывал до сих пор, только уже не бурные, а более спокойные, на порядок лучше. Но…

«Была о себе подобного мнения»… Тоже ведь литература своего рода. И автор много пишет от руки, потому что почерк летящий, красивый, черные чернила… явно с высшим образованием, вот только что его получила…

…Несмотря на свои чувства к Денису, я продолжаю общаться со своими поклонниками втайне от него. Начинается все действительно с общения, продолжается флиртом, с некоторыми на этом и заканчивается. С некоторыми – нет. И это при том, что в сексуальном плане Денис меня полностью удовлетворяет. Что самое интересное, все происходит не из-за физического желания – скорее, из-за эмоционального. Мне вообще физическая близость и верность не так важны, как духовные…

…Везде пишут, что нужно присматриваться к себе, пытаться понять, чего я действительно хочу здесь и сейчас. И у меня это получается. Я прекрасно понимаю и чувствую, что мне вообще никто и ничто, кроме Дениса, не нужно, а поступаю наоборот, как будто меня заставляют. Мне страшно, что я так никогда и не остановлюсь.

А еще я очень боюсь последнее время оставаться одна: я испытываю прямо-таки физический страх, а ведь раньше мне это было только за счастье (интроверт по натуре). Ну вот. Остановиться снова так сложно, но должна сказать, что меня хоть немного отпустило, так что вы уже мне помогли. Спасибо.

Электронный адрес есть. Подпись «Д.» и росчерк.

Почему она написала от руки – может быть, в этом больше секретности? Ведь у нее есть электронный адрес! Но, может быть, для нее, как и для многих людей, писание от руки все-таки более эмоционально, потому что и господа психотерапевты, когда письменные задания дают, настаивают, чтобы это делалось от руки, а не на компьютере. Между пальцами и мозгами другая связь, когда пишешь от руки.

Ну, догуливает девушка – на первый взгляд, если не вдумываться. И ничего не пишет о своей другой жизни – ни что делает, учится или работает, ни какова ее семья, вместе живут или нет…

И мне видится в этой ее «гульбе» некоторое доживание неслучившегося, упущенного… Она же пишет в преамбуле, что ей долго-долго никто не нравился: «первый за семь лет после первой любви». Что там такого произошло давным-давно, что так «выключило» любые чувства? Обратите внимание: никакого нытья на тему «меня никто не любит», зато какая интересная фраза о том, что это счастье – чувствовать к кому-то хоть что-то, похожее на влюбленность.

При всей незатейливости фабулы, в комментариях видна способность к самонаблюдению. Ее расстраивала собственная отстраненность, у нее были даже предположения о нетрадиционной ориентации – вот эта скобочка, где «редко кто нравился из противоположного пола (и непротивоположного тоже)». Мы никогда не узнаем, что случилось с девочкой в юности, чем ее «шарахнула» первая любовь. Она сама не связывает этот опыт ни с долгой эмоциональной спячкой, ни с ее сегодняшней склонностью к двойной жизни. Возможно, и ее серьезный роман, и несерьезные увлечения – невольная попытка восстановить самооценку, изрядно пострадавшую «там и тогда» Но – не похоже. Интересно, что нынешний «друг сердечный» устраивает ее во всем и полностью, пишет она о нем тепло и по-доброму. Не устраивает только одно: что, и это все? От добра добра не ищут?

В ней есть толика авантюрности, и ей хочется разного, нового, рискованного… Если позволить себе вольные ассоциации, то почему-то возникает образ молодого мужчины, причем не из нынешних времен, – он вроде как помолвлен, но… но черт возьми, женщины так прекрасны, и как же от всего этого отказаться? «Понимаю, что нехорошо, что Лизанька – ангел, но, черт возьми, Зизи… в ней столько огня!»

А хороший мальчик предлагает жить вместе, но она отказывается – ведь в этом варианте развития событий будущее совсем понятно, совсем предсказуемо. Какая-то карьера, по достижении прочного положения – ребенок. Приехали… Возникает впечатление, что поклонники, флирт (или не только флирт) – это символическая замена разнообразия жизни вообще, жизни как таковой. И когда эта девочка пишет, что «физическая близость и верность не так важны, как духовные», она почти формулирует эту или близкую к ней мысль. Ее незаурядный темперамент требует действия, а выбор и разнообразие у молодой привлекательной особы есть только «по мужской части» – ну, что поделать! Королевство маловато, но если не экспериментировать хотя бы в этой сфере… тогда в жизни все слишком просто, слишком закончено и слишком «раз и навсегда». Учитывая долгий и безрадостный «анабиоз», следует торопиться. «И жить торопится, и чувствовать спешит» – о том же, хоть и в мужской версии. Другая ассоциация, уводящая уже не в девятнадцатый, а всего лишь в прошлый век – киножурнал «Хочу все знать». Почему-то мне кажется, что в подмосковном «городе Эн» во времена его расцвета, неотделимого от расцвета и высокого статуса отечественной науки, дети считали нормальным и правильным «хотеть все знать». Сегодня даже сами эти слова звучат странновато, и что же остается молодой особе?

Открывать неизведанные острова, завоевывать престолы и даже просто поехать в другую страну учиться (тут тебе и острова, и престолы) – это сложно, далеко и вообще… А мужчины – разные, но вполне доступные, – они здесь. Ощущение какой-то «неправильности» случившейся замены в письме есть, причем прекрасная Дарья не впадает в самообвинения, не занимается морализаторством – она просто ощущает, что решает задачку не лучшим способом. Она же трезвомыслящая особа, и она прекрасно понимает, что может потерять своего хорошего парня, который способен ответить далеко не на все вопросы в этой жизни, но с теплом, надежностью и хорошим контактом у него все в порядке. И уж если решать, от кого рожать детей… (Возможно, открыв перед тем пару островов и завоевав какой-нибудь завалящий, но все же престол.) Она ведь дорожит этими отношениями, мальчик для нее – не инструмент самоутверждения. А город маленький, и с каждым «экспериментом» риски растут.

Один из неочевидных аспектов этой истории – жизненные цели в этой паре. И тут все может оказаться серьезнее, чем кажется на первый взгляд. Если считать «моногамность» молодого человека (к этому тезису могут быть свои вопросы, поскольку «не походящий на других парней» в этом обязательно не походит на них и еще в чем-то) своего рода метафорой, то создается впечатление, что ему достаточно, а ей мало. Не секса, а всего: эмоций, движения, возможностей. И как быть с этим?

Между тем по-настоящему ее пугают три вещи: вернуться в «анабиоз», не понимать и не контролировать свои поступки («поступаю наоборот, как будто меня заставляют») и остаться наедине с собой, задуматься.

Очень интересный фрагмент письма – «мне страшно быть одной». Опять мысль автора чуть-чуть замедлила перед крайне важной догадкой. Если попытаться развить несказанное, то получится вот что: за порогом есть кажущееся разнообразие (поклонники, флирт) – но оставаясь одна, без отвлечений и развлечений, оказываешься лицом к лицу с суррогатной природой этого разнообразия. От ужаса перед унынием предсказуемости оно не спасет. Кроме того… Есть в этом «страшно» отчетливое ощущение предела, тупика. Страшно встретиться с собой, страшно почувствовать неправду, неподлинность простого житейского решения проблемы. Это хороший, правильный страх – он подсказывает, а не только мучает.