Екатерина Мельник – Эра Возможного (страница 3)

На следующий день Лана Грин ослепла.

– Ты слышишь, как всё здесь теперь звучит иначе? – спросила Лана, взяв Артёма под руку, и подняла слепые голубые глаза к небу.

После эфира они решили прогуляться, и через центр Золотого Города выйти к парку. Тёплый солнечный свет мягко ложился на блестящий асфальт и разливался цветными солнечными зайчиками по стенам домов. В воздухе пахло сандалом, лилиями и флоксами, и ещё чем-то едва уловимым, похожим на детскую сахарную вату. Улица блистала как на глянцевой открытке – ни пятнышка, ни пылинки. Целыми днями роботы-уборщики натирали город до блеска. Цветочные клумбы и дома стояли в идеальной симметрии, даже пчелы среди лилий и флоксов, казалось, жужжали в такт играющей вокруг расслабляющей музыке.

Артём кивнул, хотя Лана не могла этого увидеть.

– Здесь даже ветер звучит, как по инструкции, – хмыкнул он.

Лана поджала губы и усмехнулась.

– Лучше ветер по инструкции, чем непредсказуемая буря, от которой срывает крыши.

Мимо них прошла женщина в платье цвета мяты за руку с безупречно расчёсанным ребёнком. Оба улыбались.

Чтобы перейти на другую сторону дороги, Лана и Артём остановились на светофоре у одного из городских экранов. На нём женщина в белом летнем платье смотрела в камеру пустыми глазами и старательно улыбалась. По экрану внизу шла бегущая строка: «Я отдала голос, чтобы больше не спорить. И, наконец, стала идеальной матерью».

– Думаешь люди хотели именно этого? – спросил Артём, глядя на рекламный щит.

– Конечно! Они же сами придумывают желания, их никто не заставляет. Тем более, сколько ещё можно страдать и бороться и ничего не получать взамен?

– Ты только и говоришь, что словами со своих эфиров, – поморщился Артём.

Поток машин без водителей остановился на красный, Артём взял Лану за руку покрепче, и они перешли на другую сторону.

На скамейке у одного из домов старик без ног играл на синтезаторе. Его пальцы, длинные и тонкие, легко касались клавиш, издавая идеально выстроенные ноты. Музыка лилась без сбоя, словно алгоритм. Старик самозабвенно раскачивался в такт музыке, прикрыв глаза и что-то нашептывая себе под нос. Никто не останавливался послушать. Все шли дальше, будто это фоновая анимация.

Артём посмотрел на Лану сбоку.

– А ты? Хоть каплю сожалеешь?

Лана слегка улыбнулась, будто эта тема давно отрепетирована.

– О чём? О том, что я теперь живу в квартире, где окна не запотевают от холода? Или о том, что могу позволить себе любое платье, даже не задумываясь, какого оно будет цвета?

– О том, что не увидишь, какого оно будет цвета.

Лана помолчала. Потом ответила:

– Как я уже тебе говорила, лучше быть слепой и свободной, чем видеть свою беспомощность. Я так жила раньше. В бедности. В тревоге и разочарованиях. В страхе, что будет потом. Здесь этого нет.

Артём хотел было возразить, но увидел её сжатые в раздражении губы. И не стал.

Город пульсировал. По улицам гуляли люди – кто с сияющими лицами, кто с новыми бионическими протезами, кто с тусклыми и ровными глазами как у кукол. Навстречу шёл мужчина в строгом дорогом костюме шоколадного цвета со стаканчиком кофе, который он держал силиконовыми пальцами. Мужчина никого вокруг не замечал, раздражённо обходил прохожих и громко говорил по телефону. Силиконовые протезы были одними из самых дорогих. Они были похожи на настоящие руки или ноги, и передавали тепло, холод и прикосновения.

Лана шла, гордо подняв голову, будто ничего не потеряла. Артёму же катастрофически казалось, что он теряет всё.

Они подошли к закусочной, где уютно пахло свежеиспечённым хлебом. Пекаря Артём хорошо знал, все его звали Дэн. Его мечта была простой – стать искусным пекарем. Кем Дэн и стал. Каждое утро хлеб, булочки и круассаны развозились мобильными станциями доставки по всем окрестностям. Дэн, веселясь говорил, что оплату за желания с него так и не взяли, но Артёму казалось, что Дэн рассчитался сном или умением уставать, потому что выглядел он не так, как обычно выглядят пекари. Дэн был худой, с тёмными кругами под глазами, с заросшим спутанной бородой скуластым лицом. Белый колпак скрывал собранные в скомканный хвост жирные волосы. Дэн добродушно помахал Артёму из-за стеклянной витрины.

– Он, наверное, очень счастлив, – сказала Лана, остановившись и втянув в себя плотный запах свежей выпечки.

Она прекрасно ориентировалась в городе по ароматам.

– Ну, улыбается, как всегда, – Артём приветственно махнул пекарю в ответ, – Вообще, Дэн – очень добродушный парень. Но как будто давно не спит. Даже не помню дня, чтобы у него был выходной!

– Не слышала, чтобы он от этого страдал, – Лане казалось, что любая фраза Артёма начинает её злить.

– Ты боишься, что я уйду? – внезапно сменил тему Артём.

Лана резко остановилась и повернулась лицом к нему. Её голубые глаза казались стеклянными и чужими. В них не было чувств. Холодная немая пустота. А сердце Ланы тем временем стремилось вырваться наружу и с бешенным стуком кричать на всю улицу: «Нет! Не смей! Не уходи! Я не смогу одна!»

– Если уйдёшь ты, меня не станет, – проговорила Лана, и на половине фразы её голос осип.

– Тебя не станет, если ты забудешь, кем ты была, – раздраженно ответил Артём и пошёл дальше, потянув Лану за руку.

Впервые он не старался говорить мягко. Он не хотел больше быть рядом с этой пустотой. Артёму хотелось вырвать свою руку и убежать в любое другое место, главное подальше от этих бесконечных улыбок, слоганов, душного до блевотины запаха сандала и флоксов, подальше от этого красивого робота, в которого превращалась Лана.

Но Артём сдержался. В молчании и за руку они дошли до парка. Красивые идеально зеленые деревья, детский смех, пикники на чистейших лужайках. На скамейке в тени сидела женщина и качала коляску. Её глаза были живыми, одинокими и какими-то пустыми. Она смотрела в небо, и не моргала. Краем глаза Артём увидел, что в коляске спал ребёнок. Но Артём не мог понять жив этот ребёнок или нет. Тело казалось почти неподвижным, кожа будто восковой, было неясно, дышит ли он вообще. Женщина будто очнулась, заметив любопытный взгляд Артёма, и произнесла:

– Теперь он идеален. Ни одного каприза, ни единой слезинки.

Женщина посмотрела на ребёнка, задумчиво улыбнулась и начала напевать какую-то колыбельную без слов, покачиваясь вместе с коляской.

Артём посмотрел на Лану. Она крепко держала его за руку. Слишком крепко. В её руке чувствовался скорее страх, чем сила.

Артём уже почти решил, что скоро не сможет остаться, и его грудь стягивало страшное и глубокое чувство вины. Лана разрывалась от раздражения и в то же время от какой-то щемящей сердце боли – что она скоро останется без него, без Артёма.

Золотой Город, застывший в вечном лете, тихо продолжал улыбаться им обоим.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.