Екатерина Майская – Лучший способ спрятаться (страница 16)
Вцепившись в сумочку с документами, я молчала. А что? Я читала в книгах, что у некоторых животных есть такая тактика спасения от хищников. Застыл и молчишь. Может хищник и не заметит. Правда было подозрение, что Лилечкой Ивановной это не сработает.
Стопка того, что надо было изучить и заполнить была внушительной.
— Аскольд, может я потом в приемную подойду? Когда закончу?
А то стоить рядом, как будто ему больше делать нечего.
— Ярослав Александрович, сказал проконтролировать.
Ну ладно, стой. Мне-то что. Заполняя бумаги краем глаза заметила улыбку Лилечки Ивановны. Интересно, а почему не Лилии Ивановны, а именно Лилечки? Может насчет ледяного взгляда я ошиблась, и все не так уж страшно? Насчет имени пока спрашивать не буду.
Заполнив кучу анкет, подписав кучу ознакомлений с инструкциями, и получив пару методичек, мы покинули отдел кадров практически целыми. Меня даже не понадкусали, хотя допрос провели. Кто я, откуда, когда успела познакомится с графом Вяземским. Приходилось следить за тем, что говорю и что пишу одновременно. Хорошо хоть Аскольд изображал безмолвного стража и не добавлял вопросов.
Хотя за некоторые узкие места Лилечка Ивановна всё-таки зацепилась. Про учебное заведение соврать не получилось. Я просто ни одного другого не знала, а вот момент его «окончания» и отсутствия диплома о полном курсе обучения удалось обойти. Диплом о базовом образовании, который выдают в шестнадцать лет мне из кабинета директрисы удалось позаимствовать. Правда он был на фамилию Чернышева, поэтому Штольц оформил мне дубликат «по утере». Вопросов это вызывало больше, но это было лучше, чем его полное отсутствие.
Для объяснения ситуации вспомнила девочек, которых забирали, когда у опекунов деньги на их обучение заканчивались. Поэтому официальная версия была, такая: закончила я пансион в шестнадцать, пожила с опекунами. Но так как мачеха повторно вышла замуж, неродную дочку предыдущего мужа в доме видеть не хотела, а на пансион — денег не было. Вот и пришлось искать работу.
Надеюсь, что поверили.
Когда меня вели знакомится с инструктором по самообороне по имени Алексей Прокопьевич, я выстроила в голове образ мужчины средних лет, серьезного и немного шкафообразного. Коренастого, невысокого роста с широкими плечами. Почему-то мне казалось, что человек, который учит драться, должен выглядеть именно так.
В спортивном зале было пусто. Аскольд объяснил, что зачетная неделя сейчас прошла, а работа инструктора у Алексея Прокопьевича дополнительная. Поэтому нашли мы его в морге.
Морг! Хорошо, что мне сразу не сказали, что это одноэтажное небольшое здание во дворе — это морг! Я бы к нему на километр не подошла!
Но когда ты уже внутри — возмущаться как-то поздновато. К счастью, в зал с трупами, если они были, мы заходить не стали, а вот в лабораторию — зашли.
Пока мы бродили по этажам, я видела других сотрудников жандармерии. Кроме Лилечки Ивановны, мне встретилась только одна девушка. И работала она в лаборатории морга! Хрупкая брюнетка в белом халате, рядом с очень высоким стройным блондином. Волосы у блондина собраны в хвост, который спускался практически до лопаток, и нереально широкие плечи. Такой контраст во внешности, что я застыла. И тем более удивительным было то, когда Аскольд сказал:
— Алексей Прокопьевич, Ярослав Александрович попросил подтянуть моего сменщика по самообороне на вечерних занятиях.
Ого, это и есть шкафообразный инструктор? Брови сами собой наползли на лоб. Опять созданный в воображении образ не совпал с реальностью.
Брюнетка тихо рассмеялась.
— Леша, ты как раз сокрушался, что у меня спарринг-партнера нет. Как вас зовут?
— Ариадна.
— Меня — Милана. Я криминалист. Форма спортивная есть?
— Стандартная.
Забавно, но я ее захватила. Стандартная спортивная форма включала штаны, а сверху — юбку до колена, чтобы от пояса до колен было все прикрыто, и кофту с длинными рукавами, под которую одевалось нижнее белье. Цвет необычный — изумрудно-зеленый. Очень хотелось чего-то яркого, весеннего. Валентина Ивановна подарила ткань на прошлый день рождения, а я сама себе сшила на уроках рукоделия. Ни одни же перчатки шить!
— Не переживайте, Ариадна. Если не подойдет, мы что-нибудь придумаем.
Я благодарно посмотрела на эту хрупкую девушку.
— Ариадна, встретимся завтра в спортивном зале в шесть. Милана, покажет женскую раздевалку.
— Спасибо, Алексей Прокопьевич.
Все-таки от шкафа, нарисованного в моем воображении у него были плечи. Но все остальное… О сколько еще у меня сегодня будет открытий?
Аскольд честно показал и место, где его можно найти в случае чего, и где находится чай, кофе, печенье, столовая. Время подошло к обеду, и визит в столовую был не лишним.
Кормили вкусно и недорого. И еще раз я убедилась, что девушек здесь работало не много. Хотя никакого пренебрежительного отношения к ним, я пока не заметила. А уж когда в столовой появилась Лилечка Ивановна, мне показалась, что она знает всех и каждого. Она шла между столов с грацией королевы-матери.
— Сереженька, не забудь ко мне зайти, подписать приказ.
— Здравствуйте, Александр Борисович. Как жена? Рада, что ей уже лучше.
— Максимилиан, напоминаю про ежегодный осмотр. Справку ты так и не принес, еще неделя и мне придется поговорить об этом с Евгением Всеволодовичем.
— Вам нравиться наша столовая, Ариадна?
— Очень.
Меня тоже не обделили вниманием, после чего даже те сотрудники, кто еще не заметили новенькую, перенесли свое внимание на меня. Хорошо, что я уже поела и просто пила компот. А то бы подавилась.
После обеда Аскольд честно просидел со мной в приемной. Часа два. После чего исчез. Оставив меня в гордом одиночестве. Поскольку мой начальник исчез еще раньше, и больше в этот день я его не видела.
В принципе, работа мне понравилась. И шеф — тоже.
Это выражение я услышала от коллеги Аскольда, рыжеволосого веснушчатого парня, когда в первый раз прилетела к нему за помощью.
— Что, шеф уже достал?
— Уважение, Серхо! Иначе — получишь!
— Я со всем уважением к графу! Просто он может загонять так, как нашему сержанту в армии и не снилось. Семь потов сойдет.
Как выяснилось в первую же неделю, граф Вяземский — достаточно жесткий начальник. Нет, он не орал, не кидался пресс-папье или угрозами… Просто он требовал от себя и от других полной отдачи и погружения в дело. Если дал задание — надо сделать. Или, как минимум, объяснить, что именно ты сделал для выполнения задания, озвучить что можно было сделать лучше и предложить варианты решения задания. Оказывается, озвучивать свои ошибки и признаваться, что здесь решила на «авось», а здесь — просто лень — очень неприятно. Настолько, что в следующий раз сделаешь все, чтобы не озвучивать свои косяки.
Он ровно и спокойно относился ко всем, кто приходил к нему: будь то дворник или заместитель градоправителя. Одинаково внимательно и не давая оппонентам растекаться мыслью по древу. Что-что, а вопросы задавать он явно умел.
Первым же рабочим утром он сказал:
— Ариадна Александровна, я не выношу опозданий. Если что-то случилось — лучше предупреждайте. Еще я не переношу вранья — его я прекрасно чувствую, и романов на работе. Во вне рабочего времени — вы можете делать, что угодно и с кем угодно. У себя в приемной я заигрываний не допущу.
В этот момент он как никогда напоминал Светлану Олеговну. У меня что на лбу написано, что мне нужен кавалер? Потом подойду к зеркалу, проверю.
— Я услышала вас, Ярослав Александрович. Никаких романов на работе. Никакого вранья и опозданий.
Сегодня я проверила новый маршрут. Дворами — 12 минут быстрым шагом, 17 минут — не спеша.
Аскольд видимо был хорошим оперативником, но вот порядок в делах… Стопки документов, которые надо было подшить в дело. Папки, часть из которых надо было сдать в архив, а часть — пока хранились в приемной или кабинете графа Вяземского.
У шефа было непреложное правило, если помощник уходил из приемной, на столе не должно было остаться ни одного рабочего документа, ни одного дела, ни одного черновика. Поэтому Аскольд просто скидывал все бумаги в ящик, закрытый защитой, а потом доставал оттуда нужные. Он помнил из какого дела этот документ. И это ему очень помогло, когда я названивала ему постоянно в течении первой недели.
Еще я присутствовала с шефом на допросах, конспектируя происходящее. Правда, являясь дознавателем по особо важным делам, допросы под запись он проводил нечасто. Обычно просто беседовал. Этого хватало.
Еще я составляла расписание встреч, которое, по-моему, было абсолютно бесполезным, поскольку воплощалось в жизнь только процентов на десять. Точнее из всех встреч, только десять процентов были по плану.
Еще я научилась готовить кофе, крепкий с одной ложкой сахара, и заваривать вкусный чай трех видов и не забывать брать пирожки и печенья для шефа.
Так же мне очень понравились занятия по самообороне. Несмотря на то, что под вечер почти не оставалось сил, они помогали взбодриться и почувствовать себя уверенно.
Мы с Миланой чаще всего тренировались в паре. Правда сначала была разминка, упражнения на выносливость и силу, но потом… Мне понравилось лупить боксерскую грушу руками и ногами, представляя, что это мой опекун. Никто мне здесь не говорил, что девушка не должна себя так вести и драться. Наоборот, Алексей Прокопьевич все время повторял: «Можешь ударить — бей. Не можешь? Поменяй положение тела, найди возможность и бей. Без сожаления.» Поэтому на тренировках он нас и не жалел. Но мне нравилось. Наверное, я не совсем нормальная девушка.